— А сколько у вас гостей?
— Двадцать, — чуть преувеличиваю я. — С нами.
— Ого…То есть… у вас десять стульев и четыре табурета, да? Получается, ещё шесть надо?
— Пять, — отвечаю я. — У нас одиннадцать стульев.
— Ну, ладно, — кивает Марина. — Берите. Только я завтра утром вам их дам, ладно? А то ко мне самой, может быть, придут сегодня.
— Конечно-конечно, — улыбается Наташка. — Спасибо большое.
Только мы заносим наше добро на кухню, возвращаются родители. Женщины начинают охать, ахать и менять запланированное меню.
Мама уже сварила холодец и теперь он занимает весь холодильник. Впрочем, ночи ещё достаточно холодные, так что сегодня он переедет на балкон.
Гена с выпученными глазами рассматривает запасы спиртного и в качестве неожиданного приза получает пиво. Отец не большой любитель, но тоже берёт баночку. Да и дамам становится интересно, что это за «Хайнекен» такой.
Родители делятся впечатлениями от прогулки, а я выскальзываю за дверь и еду переговорить с Де Ниро. Мы обсуждаем ситуацию. По Поварёнку пока информации нет, видать хорошо я ему вкатил, щедро.
Спит как младенец. Надеюсь, не окочурится, а то не отмажешься потом.
Когда возвращаюсь домой, раздаётся звонок от Злобина. Мы об этом заранее условились. Для того, чтобы усыпить бдительность Кухарчука.
— Егор, направление оказалось тупиковым. Мои люди всё перерыли, по щепочке разнесли, нет там никакого тайника. И вообще, я думаю, с поварёнком это никак не связано.
— Эх… — отвечаю я. — Жалко, Леонид Юрьевич. Ну ничего, будем продолжать поиски.
— Будем-будем, — соглашается он. — Ладно, всё тогда, до завтра.
— До завтра. Будем вас ждать."
"Наступает завтра. Суббота. Выходной. Я и вчера, вообще-то, себе выходной устроил, но что уж тут поделать, обстоятельства…
Весь день проходит в суете и подготовке. Уборка, сервировка, готовка. Утром я иду к Марине за стульями, но её не оказывается дома. Блин. Подстава. В течение дня она отсутствует. Чувствую, что нарисуется, когда у нас уже полный дом гостей будет. Хочет к нам на вечеринку проникнуть.
Вот уж хрен там, Маришка, даже не надейся.
Стол у нас большой, даже огромный, если раздвинуть на полную длину. Собственно, и нас немало, девятнадцать человек. Надо было делать фуршет, чтобы все перемещались, а не сидели за столом. Но моя идея поддержки не нашла.
— Дядя Гена, — предлагаю я, — раз ты больше всех выступал за классическое застолье, сходи к Яну Абрамовичу Френкелю, попроси стулья.
Он идёт и вместе со стульями добывает самого композитора.
