Она чувствовала столько всего, происходившего сейчас в ее душе и теле… что ее модифицированный мозг опаздывал обрабатывать и опознавать все эти ощущения, просто принимая и передавая их ей, и все это было УДОВОЛЬСТВИЕМ. Почти болезненным. Чистой, ничем не разбавленной эйфорией. Она не слышала своих криков, стонов, шипения… судорог, ее извивавшегося в оргазме тела… потом она пришла в себя… и оргазм все еще продолжался… приступами, толчками, отголосками… то возрастая, то замирая, еще несколько минут. Как эхо. То, что сейчас произошло было для нее настоящим чудом резонансного слияния души, тела и эмпатии.
Искусством. Искусством достижения этой высоты. Которой она еще никогда не достигала. Она не чувствовала своих ног. По ним еще пробегали искры судорожного оргазма… и она посмотрела в его глаза. Глубокие, как бездна. Потемневшие и непроглядные… и выдохнула: «Спасибо». И услышала в ответ выдох его благодарности. Это было сказочное и беспредельное искусство.
Потом они долго лежали и молчали, приходя в себя, не разнимая онемевших объятий, постепенно возвращаясь в реальный мир.
Ее голова лежала у него на плече, и он перебирал этой рукой гладкий шелк ее волос. Одеваться им не хотелось. И только на обнаженном теле Эрты все еще было ожерелье из корней папоротника. Наклоняясь, и целуя ее голову, он нарушил молчание:
— Ты сделала это не потому что тебе было плохо?
— Нет. Мне было хорошо, — ответила она, целуя его грудь, — И мне никогда не было так хорошо как сейчас. А тебе?
— Мне очень хорошо.
И я никогда не чувствовал ничего подобного.
— Правда?
— Я похож на лгуна?.. — укоризненно посмотрел на нее Ульрих.
— Нет, — зачарованно любуясь им, ответила Эрта.
— Ты сделала это, потому что тебе хотелось сделать это именно со мной?
— Именно с тобой. Я не знаю никого с кем еще мне бы захотелось это сделать.
Они опять молчали. И он опять нарушил его первым:
— Если ты опять намерена сбежать и пополнить мою коллекцию твоих ножей, то можно я выберу что мне больше нравится до того, как засну?
— Нет.
— Почему нет? Тебе жалко нож?
— Нет. Я не сбегу. Но, если ты хочешь нож, выбирай любой.
— Я не хочу выбирать, я хочу всё.
Все еще находясь в гипнотическом трансе его близости и голоса, она отвечала:
— Всё не могу, извини.
— Понимаю, ведь тебе придется быть там, где они, даже если ты этого не хочешь.
— Поэтому и хочу их все, — добавил он.
— Но ведь я и так у тебя. И я хочу быть у тебя. Мне все равно, какое оружие у меня в руках.
