Он целовал впадину под ее подбородком, ямку у основания горла, слева и справа от него, оставляя на ее коже, и даже под ней, фантомные следы своих поцелуев. А его вторая рука, забравшись под ленту, ласкала её грудь… вскоре лента вообще покинула ее тело. Она дрожала… она прижималась к нему… вжималась в него, лаская руками его тело… крадясь и метаясь по нему… Начиная ласкать пальцами его напряженный орган… она уже задыхалась.
Она сползла вниз, садясь на сухую траву, он не стал удерживать ее… и принялась ласкать губами его живот, целовать бедра, потом её губы и язык, нежно и осторожно, но жадно и страстно начали ласкать головку его потомственного инструмента, и он начал порываться что-то сказать, или закричать, но молчал, не находя в себе сил для этого.
Его руки взъерошивали ее волосы… она прикрыла зубы губами, придав своему рту круглую форму, не напрягая при этом губы, они были свободными и мягкими… Одной рукой продолжая ласкать позвоночник Ульриха, а другой держась за основание пленника своих губ, она облизала их, и медленно заскользила влагой губ вниз, почти до конца, погружая его в себя.
Внизу она задержалась на несколько секунд и задвигалась точно так же в обратном направлении. Ее язык, при этом, прикасался к нему… по стволу… вокруг шляпки… ей хотелось «съесть» его… и делать это долго, осторожно и растягивая удовольствие… как любимый ею, нежный сахарный фрукт с тропических планет… она смотрела на него и в себя. Она горела. Все ее тело вздрагивало от перевозбуждения… Он начал задыхаться.
Он уже не мог себя сдерживать.
Он, неожиданно для нее, подхватил ее на руки, уронил на сухую траву и тяжело навалился сверху. Мягко укусил ее за мышцу спины у основания шеи. Он не был груб, он не был жесток, ему незачем было быть ни тем, ни другим, он был СИЛЬНЕЕ. И сейчас она чувствовала это как никогда. Он был миром. Этим миром. Не просто его частью, а им самим, растворенным в нем, гармонично слившимся с ним. Цельным, уравновешенным, огромным миром.
И этот мир помогал ему быть тем, кто он есть. Если бы он был модифицирован, если бы он был Убийцей, он был бы Командиром. Никак не ниже, если вообще не кем-то выше… Да, она хотела сильных мужчин, она любила сильных мужчин, но… он был еще сильнее… по другому… Она почти испугалась. Она попыталась вывернуться из-под него. Но, он ей этого не позволил. Он крепко прижал обе кисти ее рук к их импровизированному ложу, над ее головой.
