То, чего я не знаю, как сделать. Я не могу сейчас позволить… о нет, не могу даже заставить себя оторваться от тебя.
— Вот, и со мной также. Только, мне еще хочется поцеловать тебя.
— Тогда, может быть, мы просто будем делать сейчас все, что нам хочется, а не то, что мы делали раньше в таких случаях? — отвечала Эрта, подражая тактике Ульриха решать условные проблемы.
— Я согласен. Кто начнет? Должен же кто-то открыть путь в неизвестное.
— Ты. Мне страшно. Я так никогда не делала. Я так никогда не чувствовала.
Я боюсь себя.
— Я тоже не делал так. Но, мне не страшно. Я не боюсь тебя. Я начну.
И он наклонил голову, и поцеловал ее ключицу. Она почувствовала, как дрожащий огонь начал разливаться по ее телу, еще она почувствовала где-то рядом Марка Бонненгаля. Вскоре, постаравшись как можно более бесшумно закрыть за собой ворота конюшни, тот растеряно шел в замок, изо всех сил пытаясь стряхнуть с себя неожиданно хлынувший на него жгучий дождь, когда он заметил их на конюшне.
Он возвращался сообщить семье, что Эрты не будет к обеду. Она почувствовала и отметила это, но ее это не взволновало. Они с Ульрихом вернулись во времени на месяц назад, в первый день, когда они встретились. И сейчас снова изучали друг друга. Как Адам и Ева. Как тогда. Одни в целом мире. Но, познающие уже не мир, а друг друга и себя самих, все свои внутренние желания и возможности."
"Смотря ему в лицо, она начала забираться руками под его нижнюю рубашку, развязывать веревку на другой части его нижнего белья, снимать их, непроизвольно сжимая пальцами его кожу… Когда она добралась до его горячего тела… она глубоко вздохнула, это был почти стон… Она ТАК его ХОТЕЛА… она хотела его всего, она хотела вплавиться в него, врасти… ее пальцы блуждали по его позвоночнику, как будто играли на невидимых струнах неведомого музыкального инструмента Вселенной… ее руки ласкали его кожу, его руки ласкали ее кожу… и по её телу пробегали искры высоковольтных разрядов.
И он чувствовал это. И она чувствовала волны его электрического напряжения и эротического магнетизма. Он горел. Но, еще не полыхал. И, это возбуждало. Это напрягало ее тело еще больше. Это подстегивало. Он взял ее кистью руки за волосы на затылке, чуть выше ямки у основания черепа, и крепко сжал пальцы, прижав ее затылок к своему плечу. Это не причиняло боли, но двигаться она не могла. Он стал целовать ее шею. Его губы были теплыми, сухими и мягкими.
