— Ты знаешь, — растеряно и грустно сказала, наконец, Кристина, переставая терзать сундуки и держа в своих руках черно-красное платье с простой серебряной отделкой, — кроме этого ничто тебе так сильно не подходит, но это… не очень уместное в данных обстоятельствах сочетание.
— Но, ведь это платье?
— Ну да.
— Значит, оно уместно. Мне оно нравится. Очень. Или я буду ходить в своей одежде. И ты прирожденный цветомузыкант, Криста.
Кристина глубоко и легко рассмеялась:
— Ну что ж, если тебя не будет смущать его неуместность, то и меня не будет.
Ты права, главное — это платье, а остальное никого не касается.
Потом она сказала:
— Я оставлю тебя, чтобы ты переоделась, потом я покажу тебе твою комнату.
Позже, когда они подошли к комнате, которую отвели Эрте, Кристина сказала:
— Знаешь, я рада, что ты здесь появилась. Твое появление заполнило что-то недостающее во мне. Не спрашивай меня что, я этого еще не поняла. Просто мне приятно, что ты теперь здесь."
"— Мне тоже было приятно встретить тебя, Криста, — ответила ей Эрта, — ты многому меня научила.
— За одно утро?
— Я быстро учусь.
Потом они попрощались.
Эрта подошла к окну и долго смотрела на черных лебедей, плавающих в пруду возле замка.
— Я думал, ничто не способно украсить тебя лучше, чем ты сама, — отвлек ее внимание от птиц голос Марка Боненгаля, — но, сейчас ты выглядишь богиней красоты.
— Здравствуй, Марк, — поворачиваясь к нему, ответила Эрта, — а кем я выглядела раньше?
— Богиней дикарей, — рассмеялся он.
— Значит, разница незначительна?
— О да, она кажется такой незначительной, и все же платье красит тебя несравненно больше, чем твой мужской костюм.
— Это не платье украсило меня, — сказала Эрта, — это Кристина.
— Да, есть у нее такой талант, — мысленно удалившись из комнаты, произнес Марк, — украшать все к чему она прикасается. Даже души.
— Вы очень похожи, — тихо заметила Эрта.
— Мы вместе уже долгое время. Оно потихоньку сплавляет наши границы.
— Так всегда происходит, когда люди находятся вместе долгое время?
— Думаю, нет.
Думаю, для этого надо находиться очень близко друг к другу, все это долгое время.
— В одном доме?
— В одном чувстве.
Потом он спросил, возвращая свои мысли в комнату:
— А что насчет вас с Ульрихом?
— А что насчет нас?
— Он очень убедительно сказал мне, что не любит тебя. Но, у вас странные отношения. Раньше мой сын не пытался что-то утаить от меня. А теперь он изо всех сил старается избежать прямых объяснений на мои вопросы.
