Я не могу ему не верить, зная своего сына. Но мне грустно, что он так отдалился от меня. И я хочу понять причину такой его перемены. Предполагаю, что ею можешь быть ты.
— Ты хочешь знать, любит ли он меня?
— 'Ты любишь моего сына?
— Нет. Я его друг.
— Значит ты куртизанка?
— Можно и так сказать.
— Значит, и я могу попросить твоей дружбы, которой ты одаривала моего сына на конюшне?
— Я не знаю всех правил вашей страны, но думаю, твои вопросы выходят за грани приличий.
— Я задал их только потому, что ты тоже не стесняешься выходить за грани приличий.
И мне нужен твой ответ. У меня есть право хозяина дома получить его.
— Извини, я личная куртизанка твоего сына. Он заплатил мне на две жизни вперед. И даже, если у тебя есть право получать такую дружбу у гостей, в моем случае это невозможно.
Эрту удивляли его вопросы, он, конечно, испытывал к ней некоторую долю вожделения, но по-настоящему он ее не хотел и не имел намерений заняться с ней сексом.
— Я тоже заплачу, — продолжал Марк.
— Нет. Он заплатил за то, чтобы я дарила такую дружбу только ему.
— Значит, ты теперь его рабыня?
— Нет.
— Телохранитель?
— О, нет! Скорее, это он меня охраняет.
— От чего?
— От всего.
— Я ничего не понимаю…
— Я сама не понимаю. Давай, когда он приедет сюда опять, мы спросим его об этом вместе?
Он понял, что содержательного разговора с ней не получится. И сказал:
— Наверное, он просто вырос.
И ушел, оставив ее в покое.
Неделя жизни в ее новом доме прошла для нее одним длинным приятным сном.
И даже, не поддающаяся на миротворческие навыки Эрты, Минерва не омрачала душевного счастья убийцы. Рай думала Эрта, это может быть только рай. Я чувствую себя дома. Сначала Ульрих, человек-мир, рядом с которым было спокойно и безмятежно, потом то чудо, которое произошло между ними, теперь Кристина, настоящий эмпат и настоящая подруга. И этот дом, и озеро с лебедями, которых они с Кристиной кормили, и даже едкий Марк, испытывающий к ней странные настороженно-покровительственные чувства.
Все они давали ей ощущение родины. Она не помнила такого чувства за собой в Содружестве. Она не знала как приятно это чувство. Даже в Содружестве, даже в Корпусе, она была более одинока, чем сейчас, одна Убийца во Вселенной. Или уже не одна? И не Убийца? Этот мир изменяет ее? И она наслаждалась изменением, домом, раем и счастьем. Но, она неосторожно забыла, каким изменчивым бывает рай этого мира. Однажды ночью она почувствовала его. Где-то очень далеко. Он боялся.
