Черное сердце

Это лишний раз свидетельствует о том, что Грачева водила Матвеева за нос, использовала его для достижения своих целей.

Начальник милиции посмотрел на меня.

– Ну, а ты что думаешь? – покровительственно спросил он.

– Пуантье! – презрев возможный скандал, сказал я. – Конголезец выиграл Грачеву в карты, провел с ней ночь. На тот момент они оба учились в техникуме. Не знать, кто такая Грачева, Пуантье не мог. Я думаю, что в конце их интимной встречи Пуантье потребовал от Марины стать его любовницей.

Грачевой некуда было деться, и она согласилась. В январе и начале февраля этого года у нее было трое постоянных любовников, от которых она жаждала освободиться. Расстаться с Матвеевым труда не представляло. Марина могла пригрозить, что расскажет об их отношениях жене Матвеева, и он бы сам от нее сбежал, а с Мелкумяном и Пуантье такой номер не прошел бы. Может, это стечение обстоятельств, а может быть, звенья одной цепи, но факты говорят сами за себя: Пуантье мертв, Мелкумян сбежал. Цели, которые могла ставить перед собой Грачева, достигнуты.

– Ну что, поставим на этом крест? – спросил Клементьев.

– Погоди! – остановил его начальник милиции. – Разве ты не видишь, что Андрей Николаевич рвется в бой? Выкладывай, что ты надумал?

– Разрешите мне в свободное время поработать с подозреваемыми по делу Пуантье.

– Зачем тебе это? – взглянув на часы, спросил Вьюгин. – Даже если предположить невероятное, что ты раскроешь убийство, для тебя лично ничего не изменится.

Я не собираюсь поощрять сотрудника, раскрывающего преступления в соседнем районе.

– Я хочу для чистоты совести закончить работу с подозреваемыми. Я мог бы отработать их всех, никого не ставя в известность, но не хочу пересекаться с Матвеевым.

– Смотри, как он заговорил! – «удивился» услышанному Вьюгин. – Давно ты сам себе хозяином стал?

– Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы работа не страдала! – вмешался в разговор Клементьев. – Пусть отрабатывает навыки.

Меньше времени на безделье останется. Убийство Пуантье – дело дохлое. С какой стороны ни копни, хуже не сделаешь.

– С чего же ты хочешь начать? – с поддевкой спросил Вьюгин. – С Грачевой?

– Нет. С человека, нарисовавшего в мужском туалете гроб на колесиках. Я догадался, кто он, и знаю, как его взять за жабры. От него перейду или к соседке по общежитию Шутовой, или к Грачевой.

– Кстати, что у нас с ней? – спросил у заместителя Вьюгин.