Чернокнижник

— Почему сюда? — спросил Армон, а я лишь пожал плечами. Если не знаешь, куда идти, то иди налево. Меня этот принцип всегда выручал.

— И почему мне кажется, что ты сейчас говоришь не о дороге? — проворчал Армон.

Снежная роща осталась позади, дорожка пропала довольно скоро, и теперь лошади брели по траве. Местность оказалась холмистая, мы ехали под уклон, а потом начали взбираться на пригорок. Неладное началось, когда вновь нырнули с пригорка вниз. Здесь трава была влажной, словно от росы, хотя солнце уже давно поднялось и грело по-летнему.

Но в низине было ощутимо холоднее и неприятно сыро. Белый туман плескался на дне разлитым молоком, и лошади фыркали, не желая в него вступать.

Мы придвинулись ближе друг к другу, Армон потянулся за арбалетом. Лошади заметно нервничали, но шли, понукаемые седоками. Туман клубился змеями под их ногами, и с каждым шагом белесой субстанции становилось все больше.

— Лекс… — тихо шепнул кто-то сзади, и я дернулся. Потому что шел замыкающим, последним. Обернулся. У чахлого кустарника стоял старик Мор и разевал беззубый рот в неприятной улыбке.

 — Что ж ты… старика-то… не пожалел?

Я вздрогнул, всматриваясь в его силуэт. Сглотнул. И сжал ладонь, сплетая аркан.

— Кто-то решил воззвать к моей совести? — буркнул, прищурившись. Не на того напали. Огненная петля ударила сутулую фигуру, но она расползлась туманом.

— Иллюзия, — выдохнул я.

И тут закричала Одри — протяжно и жалобно, а потом кинулась с лошади в густое молочное месиво. Армон спрыгнул следом почти моментально, но все же на мгновение позже — девушка успела пропасть в тумане.

Он опоздал, потому что смотрел остановившимся взглядом в сторону деревьев, и одной Бездне известно, что он там видел. Черная шерсть вылезла на шее напарника, а глаза стали желтыми и столь тоскливыми, что казалось, он сейчас завоет. И этих секунд хватило, чтобы Одри полностью растворилась в тумане. Белесые клочья просто облепили ее со всех сторон, словно осела серая пыль, и Одри исчезла.

— Анни! Анни! Где ты! — напарник бросил мне поводья, а сам кинулся в туман, пытаясь отыскать пропажу.

 — Анни!

Серая муть перекатывалась по низине, и ни следа Одри мы не видели. На самом деле, видели мы вообще плохо, туман плотнел, и даже голова моей лошади уже терялась в этой серости.

— Анни!

Я выругался и сплел аркан, швырнул на пустое пространство. Столб огня вспыхнул и разгорелся, разбрызгивая черную сажу и освещая это гиблое место.

— Ты чувствуешь ее? — крикнул рычащему Армону.