Должен признать, там великолепные ювелиры, способные в убогонькой мастерской, чуть ли не на коленях, сотворить подлинный шедевр, который не всякий ученый отличит от подлинных антиков. Хотя, разумеется, свой товар они в первую очередь сбывают не ученым, а богатым дилетантам. Изобличить их чертовски трудно. Неизвестно, что и сколько они уже успели продать — но оборот должен быть нешуточный… А теперь, как явствует из того, что мы тут наблюдаем, кто-то в Одессе занялся золотом и серебром времен Елизаветы Петровны… Именно одесские умельцы, и никто другой.
В Москве, в Петербурге… словом, в великорусских губерниях попросту нет такого мастера, в равной степени как искусного, так и не обремененного особой моралью. Наш мирок, знаете ли, невеликий и тесный. Рано или поздно пошли бы разговоры… К тому же… Есть такое понятие «угадать руку», то есть определить мастера по его работе, если она по каким-то причинам не клеймена его именем. Так вот, я изучил все, что прошло через мои руки… а также то, что вдобавок приносил Роман Степанович.
И я вас заверяю: я не в состоянии угадать руку. Мастер великолепный, такие наперечет — но я не могу определить… Потому и думаю в первую очередь об Одессе. Там есть немало отличных мастеров, которые ювелирному миру совершенно неизвестны, потому что никогда не работали для официальной торговли, занимались исключительно подделками…
— То есть, насколько я понимаю, вы считаете все эти вещи искусной подделкой под старину? — спросил Савельев.
— Именно, — вяло кивнул Фельдзер. — Каковыми они, несомненно, и являются. Работа великолепная, используется только серебро и золото, а драгоценные камни — натуральнейшие, причем мастерски огранены под старину… И тем не менее… — он с видом спокойной уверенности в себе развел руками. — Мастерская подделка.
— Мне любопытное было бы выслушать вашу аргументацию, — сказал Савельев.
— Аргументация, дражайший Аркадий Петрович, проста. И заключается в одном-единственном слове, «возраст».
— Фельдзер распахнул дверцу в тумбе массивного старомодного стола, наклонился туда, повозился, чем-то металлически позвякивая, поставил перед Савельевым две высоких серебряных стопки, вместимостью и величиной более схожие со стаканами. — Вот, хотя бы, извольте… Две серебряных стопы, якобы произведенных золотых дел мастером Филиппом Ивановичем Клаузеном в первые годы царствования Елизаветы Петровны.
