— Времечко, надо вам сказать, интересное… Прогуляться не желаете? У меня тут и одежда подходящая имеется, и своя собственная, и для гостей. Эвона, какая красоточка плывет! И ведь из простых… Они, знаете ли, иногда очень даже сговорчивые… В хороший трактир завернем, винца отпробуем… А?
Он улыбался, словно форменный победитель — собственно, имел полное право считать себя таковым.
Возможно, поручик и принял бы приглашение — но время поджимало, времечко. В их распоряжении двое суток, тут каждая минута на счету…
И потому он отступил от окна, пошатнулся, ухватил Аболина за плащ, буквально взмолившись дрожащим голосом:
— Нет… Потом… Увезите меня назад…
— Ну да, конечно, — сказал Аболин спокойно и деловито.
— В первый раз впечатление производит нешуточное… — он захлопнул окно. — Бросайте плащ, пойдемте на середину.
Когда они снова оказались в гостиной ничем не примечательного замоскворецкого домика, поручик, продолжая игру, схватил первую попавшуюся бутылку, налил себе полный стакан (даже перелив на скатерть), осушил залпом, упал в кресло и папиросу из портсигара вынул, старательно изображая некоторое дрожание рук.
— Ну как, убедились? — прямо-таки отеческим тоном поинтересовался Аболин. — Ну, покурите… А теперь можно еще стаканчик, да и я выпью. Удачно обошлось: и в истерику вы не впали, и в окно сигать не стали… Нервишки у вас крепкие. Лишний раз убеждаюсь, что вы мне подойдете. Вот так оно и обстоит, Аркадий Петрович, можно, знаете ли, очень даже свободно путешествовать из столетия в столетие, нужно только знать, как…
— Это вы… придумали?
— Да что вы! — махнул рукой Аболин.
— Куда уж мне! Есть головы и поумнее. А я — так… управляющий торговой компании…
«Значит, пешка, — подумал поручик. Ну что же, теперь, думается, Особый комитет свое решение отменит — коли уж появилась такая возможность…»
Он погасил в пепельнице докуренную папиросу и сказал деловито:
— Это впечатляет, конечно. Поразительно… Вот только одного я не пойму: какая тут коммерция? И в чем заключается? И как извлечь прибыли? Сукна с ситцами возить туда-сюда? Нельзя же там продавать то, чему там быть не положено…
— Совершенно справедливо, — кивнул Аболин.
— Не дай бог, поменяется что, да так, что весь мир перебулгачит… А вы молодец, Аркадий Петрович. Едва оправившись от потрясения, начали высматривать выгоду… Ой, подходите вы мне, еще как годитесь…
— Ну, а все-таки?
— Туда возить, конечно, ничего не следует, — серьезно сказал Аболин. — И оттуда взять особенно нечего. Выгода в другом.
