Но, видимо, капризы князя лежали исключительно в области гастрономии, а на архитектуру не простирались совершенно…
Савельев во все глаза смотрел на башню — широкую, по высоте равную целому этажу, с куполообразной крышей, крытой позеленевшими листами меди. Кушаков, выйдя проводить его до возка, уже у распахнутой дверцы вдруг склонился и тихонько зашептал на ухо: «Кровь из носу, Михайла, постарайся пронырнуть в башню. Давно слухи ползут, и очень уж упорно, что в башне у князюшки оно все и помещается.
На манер брюсовской Сухаревой, хе-хе, куда конь с копытом, туда и рак с клешней… Башни раньше не было, ее уже на моей памяти покойный Федькин батюшка возвел. И ни разу с тех пор не слышно было, чтобы туда лакеев пускали пыль сметать да убираться. В башню стремись, Мишка…»
Савельеву пришло в голову, что грозный начальник Тайной канцелярии абсолютно прав: самое главное любой сообразительный человек как раз и будет держать в такой вот башне, куда слугам вход настрого запрещен.
Так что в этой детали его с Кушаковым планы совпадали в точности: самое интересное — наверняка башня. Вот только… Тот самый сообразительный человек уж наверняка принял меры, чтобы любопытствующему, будь он хоть слуга, хоть гость наподобие Савельева, попасть в башню было непросто. Какой-нибудь сложный замок — первое дело. Ну, и что-нибудь еще, но с маху не угадать, что именно…"
"Санки остановились у главного крыльца, тщательнейшим образом очищенного от снега.
Нимало не колеблясь, Савельев выпрыгнул на захрустевший снег, быстрыми шагами поднялся по лестнице, потянул на себя огромную бронзовую ручку высокой двустворчатой двери — нужно отметить, начищенную до блеска. Дверь подалась неожиданно легко, Савельев шагнул в прихожую и побыстрее прикрыл дверь за собой, чтобы не напускать холоду.
Прихожая — чистая и аккуратная, но небольшая.
Стенное зеркало в темной резной раме, какая-то абсолютно незнакомая ему даже по названиям здешняя мебель, к концу девятнадцатого столетия совершено вышедшая из употребления. Разве что стулья моментально опознаются как стулья…
Сразу трое молодцов в ливреях, торопливо поправляя пудреные парики, вскочили и поклонились. Вид у них был подтянутый и опрятный — должно быть, за этим князь следил строго.
