Это явно был кабинет хозяина: массивный, заваленный стол из черного дерева, такое же кресло, еще несколько кресел, но гораздо более легких и вычурных, рядочком в простенках меж окнами, высокие шкафы, дверца одного приоткрыта, там на полках аккуратными стопками лежат бумаги… Книжные шкафы, огромный глобус в углу, портрет императрицы в золоченой раме…
Сам хозяин, однако, за столом не сидел — он в крайне небрежной, ленивой позе развалился на чем-то, напоминающем диван с выгнутыми ножками. Непричесан, волосы в беспорядке, небрежно задрапировался в обширный, шитый золотом халат, который здесь именуется шлафроком.
Когда Савельев вошел, он и не пошевелился, возлежал в той же позе, меланхолично взирая на гостя. Так что Савельев, поразмыслив пару секунд, подошел к дивану, поклонился — вежливо, но без излишнего подобострастия — и сказал, как он искренне полагал, светским тоном:
— Аркадий Петрович, Савельев, ваше сиятельство.
Его сиятельство если и был старше Савельева, то не больше чем на два-три года.
Невыразительное, с мелкими чертами лицо, кажется, не надменное — просто-напросто вялое, скучающее. Рот какой-то мягкий, больше подошедший бы женщине, кисти рук небольшие, ухоженные, хрупковатые. Похоже, особой физической силой не отличается. Никак не похож на офицера, тем более гвардейского. Ну, ничего удивительного, Савельев читал кое-что о тех… то есть, об этих временах. Давным-давно уже гвардия в боевые походы не ходит, превратившись скорее в некое подобие придворных. Случается, и ружья за господами гвардейцами (даже не офицерами — рядовыми) слуги носят, и муштры настоящей они не знают.
Трутни, увы. Много десятилетий пройдет, прежде чем русская гвардия едва ли не в полном составе отправится на настоящую войну, долгую и кровопролитную — с Наполеоном Бонапартом и его «двунадесятью языцами». Этот, конечно, даже если и доживет, будет глубоким стариком…"
"— Возьмите себе вон там стул и садитесь, — сказал наконец князь. И, когда Савельев уселся в паре шагов от дивана, спросил с явной укоризной: — Значит, купчествуете, любезный? А ведь вы, говорят, дворянин… Что же вы так? Это, право, как-то и не вполне прилично…
— Что поделать, ваше сиятельство, — сказал Савельев спокойно.
— Будучи совершенно лишен средств и связей, хорошо представлял, что не смогу ни образования надлежащего получить, ни военной карьеры сделать. К тому же пришлось содержать матушку и двух малолетних братьев…
— Ах, вот как? — вяло приподнял бровь князь.
