Мычит невразумительное: для него, дескать, все эти премудрости чересчур сложны… Велишь купить ваших книг — или перепутает и притащит совсем не то, или вообще окажется, что не нашел, забыл сложные для него названия…
Глаза у Савельева сузились на миг. Ах, вот оно как… Они успели сюда натащить из девятнадцатого столетия кое-какие книги… Крепенько же тут придется почистить… Чертовски хочется надеяться, что этот чертов сибарит ни одну книгу из дома не вынес и никому не дал почитать. И в Особом комитете, и в батальоне у многих начальствующих лиц волосы дыбом встанут, когда они узнают об этих библиофильских делишках…
— А вот вы, Аркадий Петрович, некоторое образование все же получили, значит, — продолжал князь.
— Я человек достаточно просвещенный и не чужд высокой науке, а потому прекрасно понимаю: за те сто сорок лет, что нас разделяют, знание проделало огромный путь, и ваша школа в девять классов, я полагаю, иным нынешним университетам не уступит, — он мечтательно прищурился: — Сто сорок лет непрерывного развития и совершенствования наук… Механические чудеса, превосходящие те, что были доступны самому Якову Вилимовичу, господину Брюсу… Боже мой, как заманчиво и прельстительно, как мне хочется побыстрее… — он замолчал, испустив тяжкий вздох.
Пока он все это говорил, переменился разительно — исчезла вялость и меланхолия, глаза пылали этаким поэтическим восторгом, щеки порозовели. Очень похоже, этот предмет его крайне занимал. Что-то не похож он на человека, озабоченного в первую очередь тем, как бы выгрести бесхозные пока алмазные россыпи, ишь, до чего одухотворенная морда… Тут что-то другое…
Словно проснувшись, князь мотнул головой, сказал серьезно:
— Одним словом, дражайший Аркадий Петрович, я очень надеюсь, что вы помимо торговых услуг, — он брезгливо покривил губы, — не откажете быть мне своего рода наперсником в научных занятиях и беседах.
Премного льщу себя такой надеждой. А уж в благодарности моей не сомневайтесь, она будет щедра…
— Почту за честь, Федор Федорович, — поклонился Савельев.
— Я начинаю понимать, в какие именно подробности меня Василий Фаддеич не посвятил… Вы ведь ученый?"
"— Ну, сие слишком громко сказано… — с той же наигранной скромностью потупился князь. — Пытаюсь посреди скуки житейской заниматься учеными материями…
— Но ведь это вы придумали странствия во времени?
— Пожалуй, — охотно ответил князь. — Смело можно сказать.
