Черные Шипы (ЛП)

Плохое предчувствие, которое возникло у меня, когда он начал эту игру, снова преследует меня. В этом есть что-то абсолютно гнусное. Но что?

Звук скрежещущего металла заставляет Наоми подпрыгнуть, а меня напрячься. В двери открывается маленькое окошко, и внутрь бросается бутылка воды, а затем, просто так, единственное отверстие захлопывается.

Она хватает мою здоровую руку и кладет ее поверх своей на рану. — Держи крепче. Я сейчас вернусь.

После того, как я беру на себя эту задачу, она вскакивает и спешит за бутылкой воды, а затем возвращается с ней в руке.

Она опускается на колени рядом со мной, открывает бутылку и прикладывает ее к моим губам, надавливая на мою рану, даже когда я не убираю руку.

— Ты сначала выпей, — говорю я.

— Я в порядке. Это ты ранен.

— Просто выпей уже, — она прикладывает его к моим губам и помогает мне делать осторожные глотки. Холодная, свежая вода успокаивает мое пересохшее горло.

Я выпиваю почти половину, не осознавая, насколько я обезвожен.

Такими темпами мне очень скоро станет хуже.

— Пей больше, — настаивает она.

— Нет. Твои губы тоже пересохли. Одному богу известно, как долго мы здесь.

Судя по небольшой луже крови рядом с нами, прошло какое-то время. Я напрягаюсь в сторону, морщась, когда изучаю наше окружение.

Я стараюсь не показывать этого, притворяясь, что смотрю на Наоми, пока она пьет.

Но очевиден я или нет, не имеет значения. У этого места нет выхода, кроме металлической двери, которую они даже не открыли, чтобы дать нам воды.

— Второй раунд, — эхом раздается из динамика отвратительный голос Рена. — На этот раз мы немного оживим его и пойдем с вызовом. Если ты это сделаешь, мы дадим тебе еду. Если нет, будут последствия.

Глубокий, рычащий звук вырывается из желудка Наоми при упоминании о еде. Она закрывает бутылку с водой, в которой осталось около половины, и смотрит вверх. — В чем дело?

Моя челюсть сжимается, когда ее лицо краснеет. Ее взгляд скользит по моему, когда она слегка прикусывает губу в неуверенности.

К черту это и его самого.

Ни за что, черт возьми, Наоми не будет раздеваться для больного ублюдка.

Никто не увидит ее и ее великолепные сиськи, кроме меня.

— Семь… шесть… — неторопливо считает Рен. — За это будет наказание…

— Дай мне это сделать, — шепчет Наоми. — Мне все равно.

— Конечно, делай. Тебе даже не нравится переодеваться на глазах у всех в раздевалке, не говоря уже о том, чтобы перед гребаными незнакомцами.