Черные Шипы (ЛП)

Она отпускает губы, и они складываются в ошеломленное «О». Она действительно удивлена, что я заметил это в ней? Я все замечаю, когда дело касается Наоми.

— Я не против, если это принесет нам еду, — настаивает она.

— К черту это, — бормочу я.

— Два… один, — заканчивает Рен замкнутым тоном. — Ааааа…время для наказания.

Мы с Наоми смотрим на дверь, думая, что кто-нибудь войдет и побьет нас или что-то в этом роде.

Ни дверь, ни маленькое отверстие не двигаются.

Эта мысль еще не полностью сформировалась, когда вся комната погружается во тьму.

Я моргаю несколько раз, как будто это волшебным образом вернет свет.

Все это место погружено в темноту.

Здесь так темно, что я ничего не вижу. Абсолютная пустота.

Я инстинктивно прижимаюсь ближе к Себастьяну и выдыхаю только тогда, когда чувствую тепло его тела на своем бедре и руке.

Наше одновременное дыхание эхом разносится по воздуху. Мое — жесткое и сломанное. Его — глубокое и неустойчивое, вероятно, из-за сильной боли, которую он должен испытывать.

Ему действительно нужна какая-то помощь, и при таком раскладе, похоже, это не входит в планы Рена.

Я осторожно прижимаю его руку к ране. Крови уже давно нет, но предотвратить это не помешает.

— Это было глупо, — голос Рена пронзает мрачную тишину. — Ты не только останешься без еды, но и останешься во тьме на… посмотрим… Хм. Часы? Дни? Кто знает? Небо это предел. Извините, я имею в виду, потолок камеры.

Мое горло сжимается. Себастьян, вероятно, не выдержит и нескольких часов в таком состоянии, не говоря уже о днях.

— Я сделаю это, — выпаливаю я. — Я сниму лифчик.

— Нет, — гортанно рычит Себастьян. Звук такой же агрессивный и болезненный.

Учитывая, насколько он может быть собственником, я хорошо знаю, как сильно он ненавидит мысль о том, что я обнажусь перед другими людьми. Я тоже это ненавижу, но если это защитит нас, мне все равно.

От Рена доносится низкий цокающий звук. — Твой шанс упущен. Ты проиграла, и, согласно правилам, ты заплатишь.

Помехи из динамика исчезают, и я встряхиваюсь. — Нет… Вернись! Ты сказал, что раундов много. Мы можем сыграть в следующий… Вернись! Рен!

— Это бесполезно, — Себастьян испускает долгий вздох, который я ощущаю по долгому подъему и прерывистому падению его груди. — Он ушел.

— Нет. Он может быть где-то там. Должно быть, он наблюдает за нами.

— Я так не думаю.