Глава 19
Возмездие
IПрибыв на вокзал, Клим первым делом начал высматривать Тарасяна и — о, чудо! — узрел его в ресторане за столиком. Судя по всему, престидижитатор уже собирался расплатиться. Следующей задачей Клима, в соответствии с родившимся в его голове планом, был поиск того самого носильщика крестьянского вида, который его опознавал. И опять повезло! Мужик с бородой-лопатой и усами сидел на лавочке за углом здания и курил самокрутку.
— Здравствуй, голубчик, — обратился к нему Клим. — Ты узнаёшь меня? В полиции на опознании встречались.
Помнишь?
Артельщик испуганно стрельнул глазами и вымолвил:
— Помню, как не помнить. У меня на лица память славная. Вы на меня, вашество, зла не держите. Оченно жалко мне ту дамочку было, в соломенной шляпке, что под поездом смерть нашла. Я того гада век не буду помнить. Задушил бы, несмотря на то что он и барин. И рука бы не дрогнула. Кровушка её до сих пор на бетонных стенках платформы видна. Никак не отмывается. Камень воду не пускает.
— Тот самый гад сейчас выйдет на перрон.
Опознаешь?
— Так идём, вашество, — рьяно подскочив, сказал носильщик. — Чего же рассиживаться?
— Если это он, то ты виду не подавай, проходи мимо. Потом незаметно махни мне рукой и тотчас же — слышишь, немедленно! — лети к дежурному жандарму. Скажешь ему, что убийца той дамочки сейчас на перроне. Ты узнал его. Ну и приведёшь офицера к нему. Понял?
— Я-то уразумел, — сплюнув табак, сказал мужик. — Только вот сомнение у меня имеется.
— Какое?
— А вдруг он сбегёт, пока я туды-сюды шастать буду?
— Никуда он не денется.
Если надо, я его задержу.
— Тады идёмте, вашество."
"Носильщик бросил под лавку цигарку и последовал за студентом. Клим выглянул на перрон. Фокусник был уже там. Он стоял у края платформы и смотрел вниз.
— Вон он. Видишь? В котелке и с тростью, курит на перроне, — указал Ардашев.
— Так в том месте, где он стоит, она и попала под поезд. Видать, вспоминает гад.
— Пора, давай!
Мужик кивнул и пошёл. Клим достал «бульдог». Проверил барабан. В нём осталось всего два патрона.
Поставив зарядную камору в нужное положение, он сунул оружие за пояс и стал наблюдать.
Носильщик дошёл до штукмейстера и, став напротив, принялся внимательно его рассматривать, точно манекена в витрине магазина.
— Что тебе, любезный? — осведомился Тарасян.
— А ничаго.
— Так иди себе с миром. Чего вылупился?
— А может, я на душегуба посмотреть хочу? — наливаясь краснотой, выговорил артельщик, сжимая кулаки.
— Ты что ли пьяный?
— Тверёзый я.
