Но потом хозяин семейства начал к ней приставать, и она ушла и до настоящего времени служила экономкой в Нахичевани у других людей. Она не подавала виду, что понимает армянский язык, и несколько дней назад оказалась свидетельницей одного весьма странного разговора на армянском языке между незнакомцем и хозяином дома. По её словам, эти люди принадлежат к революционерам. Они планируют поднять вооружённое восстание среди зейтунских армян в Турции и затем, когда борьба разгорится, перенести его на соседние губернии нашей страны, населённые армянами.
Но для успешной борьбы им нужно оружие, которое они собираются купить в Персии на деньги, вырученные от продажи чёрного бриллианта под названием «Чёрный Арагац». В 1862 году этот камень привёз в Нахичевань политически неблагонадёжный Микаэл Налбандян, о котором вы мне рассказывали на прошлом допросе. Только вот теперь никто точно не знает, где этот камень хранится и кто за него отвечает. Смею предположить, что именно за этим бриллиантом посланец зейтунцев и приехал в Нахичевань.
— Почему вы думаете, что у них ещё нет камня?
— Если бы «Чёрный Арагац» был у них, то зачем бы они убивали Софию? Любое убийство — риск для душегуба. Один неосторожный шаг — и полиция на тебя выйдет. А вдруг на перроне окажется знакомый? Будь диамант у них, посланец преспокойно бы уехал. Уже потом, для страховки, на экономку можно было бы заявить в полицию, что она якобы украла деньги. Стали бы её проверять и сразу выяснили бы, что она сбежала от мужа. Да и престарелый супруг мог по-разному отреагировать, узнав, что жена второй год прячется от него в Ростове.
Один Господь знает, какие сюжеты ему могло нарисовать воспалённое ревностью воображение! Он бы ещё и поспособствовал её тяжёлой участи. Так что проще было упрятать несчастную свидетельницу в тюрьму по обвинению в краже, а не убивать. Лучше не придумаешь.
— О разговоре про алмаз вам София рассказала?
— Да. Добавлю, что тот второй, нездешний, когда узнал, что она была в соседней комнате, предложил её убить, но хозяин дома успокоил его, сказав, что экономка не знает армянского… София больше в ту семью не вернулась.
И стало ясно, что она испугалась. А раз так — значит, поняла разговор. И теперь ей угрожала смертельная опасность. Вот поэтому я и поехал к ней собирать вещи. К сожалению, она решила не ждать меня, а уехать первым же поездом. У неё, кроме собственных денег, были и мои сто рублей. А чемодан ей был не нужен. Да там и не было ничего ценного.
