Черный Лев

 – Сейчас мы идем ужинать, а потом ты можешь пойти с нами в конюшню и посмотреть на коня.

Мальчик не шевельнулся, но Лайонин показалось, что он от радости готов подскочить на несколько футов. Улыбнувшись Лайонин, он повернулся и побежал к компании мальчишек постарше, игравших в другом конце зала. Вскоре те дружно повернулись и с открытыми ртами уставились на Ра-нулфа.

– Клянусь, он рассказывает им, что ты съедаешь не меньше троих мальчишек на завтрак, а его выбрал помочь тебе в этом прискорбном деле, – шепнула Лайонин мужу.

Ранулф встал, протянул ей руку и окинул тем же многозначительным взглядом, что и минуту назад.

– Меня больше волнует твой интерес к черным волосам, которыми поросло все мое тело. Может, ты согласишься проявить этот интерес более явно?

– Возможно, – томно проворковала она, глядя на него сквозь полуопущенные ресницы.

Он притянул ее ближе к себе, словно боялся, что она исчезнет.

– Пойдем покажем мальчику Тая, но позже, Львица… – пробормотал он, целуя ее руку, – позже…

Проснувшись наутро, Лайонин накинула зеленый бархатный халат и принялась подбрасывать дров в огонь.

– Иди ко мне, Львица, – повелительно прорычал он.

Она с радостью повиновалась, проклиная одеяла и зеленый халат, ставшие преградой для них. Сегодня его губы не дразнили, а требовали. Скоро он опустил ее на кровать и вдавил своим телом в перину.

Но тут в дверь постучали, и Ранулф вскинулся, изрыгая страшные проклятия. Лайонин содрогнулась. Но он, ничего не замечая, громовым голосом приказал неизвестному войти. Дверь распахнулась, и на пороге появился бледный как смерть Брент, с тяжелым кувшином горячей воды.

– Я принес вам воду для умывания, милорд, – дрожащим голоском объявил он.

Лайонин, заметив потемневшее от ярости лицо мужа, ткнула острым локтем ему в ребра. Тот мрачно посмотрел на нее.

– Твой паж принес воду для умывания и желает помочь своему господину одеться для процессии участников турнира, – громко пояснила она и поцеловала его в уголок неуступчиво сжатых губ. Он немедленно схватил ее и попытался уложить в постель.

– Ранулф! – вскричала она, упираясь ладонями ему в грудь. Он мигом опомнился, выпустил ее и встал, обматываясь набедренной повязкой.

Брент благоговейно взирал на господина.