Кто бы смог пронести их во дворец? Там что, настолько плохая охрана?
— В сообщении говорится, что заговорщики смогли взять приступом арсенал, — коротко ответил Соболев.
— Не верю, — я покачал головой. — Фудзи много чего говорил о своём старшем брате. Но никогда не упоминал, что тот — дурак.
— Так или иначе, наше мероприятие придётся отложить, — вздохнул Соболев. — Слишком опасно. Там сейчас муха не пролетит. А ещё люди на площади… Одной искры хватит, чтобы эти молодцы в чёрном принялись стрелять.
— Он на это и рассчитывает, — подал голос Колян.
— Люди начнут восстание, он его доблестно подавит. А потом задушит страну репрессиями — якобы для того, чтобы отыскать зачинщиков. Сётоку — гнусный садист.
— Эта акция рассчитана на меня, — медленно сказал Соболев. — На то, что увидев эти зверства, я потеряю терпение.
— И позовёте на помощь Святослава, — догадался я. И внезапно меня осенило: — Не делайте этого. Ни в коем случае не делайте этого!
— Но мы не можем оставить без внимания…
— Я всё понимаю, — от избытка чувств я схватил деда за руку.
— Но вспомните Бестужева. Он сбежал из России не с пустыми руками.
— Артефакты, — кивнул князь.
— Государя ждёт чудовищная ловушка, — сказал я то, о чём Соболев подумал. И добавил: — Я иду во дворец.
— Что?..
Оба они: и Соболев, и Колян, просто взвились.
— Ты же должен понимать, Вован, там щас все на ушах стоят.
— Любаву нужно вытащить, — упрямо сказал я. — Иначе она может оказаться среди следующей группы повешенных на воротах.
Князь сжал зубы.
Ясно, что и сам он об этом думал. И Колян тоже. Любава обречена: после ТАКОГО, ни о каком примирении с Государем, путём заключения династического брака его дочери с Микадо, и быть не может. А значит, Сётоку изначально не рассматривал этот вариант. Это ведь мы сделали такие выводы, основываясь на логике, на здравом смысле и на том, что Сётоку всё-таки хочет сохранить страну, чтобы стать правителем, а не просто кровавым мясником.
Сколько же ошибок мы совершаем, когда ждём от других, что они будут поступать разумно и логично!
Для Сётоку Любава была просто трофеем.
Тем самым рычагом, используя который, он может не просто управлять государем Святославом, а причинить тому невыразимую боль.
А ведь Фудзи нас предупреждал. Он твердил, что его брат — сумасшедший на всю голову, что он психованный садист… Но мы слышали лишь то, что хотели: политический переворот, престол, отделение от России… Не это ему было нужно.
— Я сейчас же отправляюсь во дворец, — сказал я.
