Сётоку — тиран, он наводит ужас на подчинённых…
— Вон там ларец, — Любава указала подбородком на высокий столик с массивным ящиком из тёмного дерева. — У самого трона.
— Я вижу.
Трон располагался на высоком ступенчатом пьедестале — вероятно для того, чтобы подданные чувствовали себя жалкими муравьями у его подножия.
Вырезанный из цельной глыбы нефрита, он мягко светился в полумраке громадного зала — так, словно внутрь был помещён источник света.
Весь зал, с полотнищами флагов на стенах, с громадными вазами, золотыми статуями и мозаичным полом из драгоценных пород дерева, должен был демонстрировать и подчёркивать могущество его хозяев.
Но если приглядеться, то можно было заметить пыль на драгоценном расписном фарфоре, на плечах статуй, в дальних углах… Паркет давненько не натирали, а грязноватые флаги грустно колыхались в мёртвом неподвижном воздухе.
Всё говорило о запустении. Это подтверждало мою догадку: слуги бегут из дворца, как крысы с тонущего корабля.
Не расхлябанность и безнаказанность заставила охранников прикладываться к бутылке на службе.
Всё тот же страх: каждый из них осознавал, что запросто может оказаться в следующем списке приговорённых к казни.
— Ну что ты завис? — Любава толкнула меня в бок. — Идём за Печатью.
Бояться нечего, — уговаривал я себя. — В зале никого нет. Все разбежались: кто на обед, а кто и подальше отсюда…
И всё равно, выйти на середину громадного помещения, остаться там без всякой защиты — я не хотел.
Что-то останавливало, мешало сделать решающий шаг.
— Ой, да ну тебя, — Любава стремительно двинулась по мозаичному полу к подножию трона. Она уже держала в руке ключ, эхо шагов гулко разбегалось по залу.
И я не выдержал. Просто невозможно прятаться в тенях, в относительной безопасности, когда эта сумасшедшая барышня делает всю опасную работу."
"К ларцу мы подошли одновременно. Любава быстро вставила ключ в замок, повернула… Мы встретились глазами и вместе подняли массивную крышку.
Печати не было.
Мягкое ложе, выстланное малиновым бархатом, сохраняло ещё форму чего-то большого, круглого, но было совершенно пустым.
— Чёрт, — почти не стесняясь, выругалась девушка. — Наверняка старый дурак забыл положить её на место перед тем, как удалиться в сад.
В этот момент где-то за стенами зала, на улице, раздался высокий и чистый звук трубы. И не успели мы с Любавой переглянуться, или хотя бы вздрогнуть от неожиданности, как огромные двери распахнулись во всю ширь, и в зал потекла река хатамото.
