Прорисованные разным цветом дороги, реки, границы областей, звёздочки городов, значки автозаправочных станций…
— Раритет, — нежно пояснил Колян, и проворно огрел Фудзи по пальцам. — Руками не лапать.
Он показал нам место, где мы находимся — точка посреди лесного массива. Затем отметил, ведя толстым пальцем с коротко остриженным плоским ногтем, весь маршрут до областного центра Орехово — именно оттуда пришел сигнал о появлении графа. Что он забыл в этом глухом городишке — понять было трудно.
Крошечная звёздочка на карте ничем не отличалась от сотен других, в кажущемся беспорядке разбросанных среди полей, лесов и рек необъятного края.
— Человечек будет ждать нас вот здесь, — Колян ткнул в значок водокачки. — За графом наблюдают, так же, как и за фургоном. Так что не ссыте. Никуда они от нас не денутся.
— Может, запросить подмогу? — неуверенно спросил Фудзи. — Думаю, Соболев не откажет.
— Слишком долго ждать придётся, — покачал головой Колян.
— До Каховки — пятьсот километров.
— А те, кто сейчас следит за Бестужевым… Они как-то смогут помочь?
— Это не их драчка.
Я понял, что он имеет в виду. Граф — маг. Когда запахнет жареным, он не будет стесняться в выборе средств. Простецам против магистра не выстоять.
Фудзи давно умчался на своём мотоцикле, а мы всё тряслись и тряслись по разбитой грунтовке.
— Долго ещё? — спросил я, когда озеро осталось позади. Вокруг простирались какие-то унылые пустоши, испещренные оконцами луж и однообразными, покрытыми редкой травой кочками.
Бескрайние, незаселённые людьми просторы этого мира внушали трепет. На Ёшики я давно отвык от пейзажей, в которых глазу не за что зацепиться.
А ещё они начинали угнетать: едешь и едешь, машину мягко покачивает на ухабах, двигатель равномерно и усыпляюще урчит, и кажется, что это движение уже не кончится никогда…
— Через десять минут будем, — не сверяясь с навигатором, сообщил Колян.
— Видишь, машин стало больше? Значит, скоро город.
Мы выехали на серую, покрытую растресканным асфальтом трассу. С дорогами Ямато её было не сравнить — там это было совершенно гладкое цельное полотно, украшенное яркой разметкой, флюоресцентными столбиками и фонарями.
Здесь всё было иначе. Узкая двухполоска, разметка давно стёрлась — остались лишь белёсые пятна. Никакого освещения.
