В самой дороге то и дело мелькали промоины, даже откровенные ямы, наполненные чёрной, опасной на вид жижей…
Я удивлялся смелости водителей, которые умудрялись гонять на крошечных фырчащих малолитражках с удивительной лихостью.
Проехали мимо автозаправки — очередь из машин растянулась на сотню метров. Миновали придорожное кафе с деревянными лавочками и столиками. За двумя из них сидел народ. Ничего не ели, не пили. Проводили нашу Ниву взглядами.
— Это твои? — спросил я, кивая на народ за столиками.
— Что-то не пойму, — водитель недовольно крутил головой.
— Может, мои. А может, и чужие… — А вон и водокачка, — приободрился Колян, ткнув пальцем в ржавое бочкообразное сооружение, возвышавшееся над небольшим домиком на узких растопыренных сваях.
Вспоминая эти события, анализируя, раскладывая по полочкам все нюансы, я так и не понял одного: почему я ничего не почувствовал?
Почему интуиция посланника, не подводившая никогда, начала давать сбои?
Может дело в том, что установки, вбитые в Корпусе, уже вступили в конфликт с психикой, с моим внутренним ""я"".
"
"Или дело в Эфире. Пройдя сквозь Кладенец, побывав внутри Артефакта, я переродился. Стал другим. И просто не успел приспособиться.
Свернув с трассы на потрескавшуюся узкоколейку, Нива преодолела последние пятьсот метров до водокачки. Та располагалась на небольшом, судя по всему, рукотворном холме, окруженном забором из покосившихся, серых от времени деревянных столбов и натянутой между ними колючей проволоки.
Всё утопало в высокой траве.
— Ты надел браслет? — спросил Колян, заглушив двигатель.
— Давно.
Было жарко. Я открыл окно, в надежде вдохнуть свежего воздуха. Пахло горячей пылью, свежей зеленью и нагретым ржавым железом. Высунув голову, я оглядел циклопическое сооружение водокачки. Громадная, поставленная на торец бочка, сваренная из металлических листов. Даже снизу были видны грубые толстые швы и неровные заклёпки.
— Сейчас везде центральный водопровод, — сказал Колян. Он тоже смотрел на водокачку. — Но в старые времена такие штуки охранялись, как важные стратегические объекты.
В одном месте, возле забора из колючей проволоки, росло чахлое деревце. Оно давало жиденькую тень, пыльные листья трепетали на слабом ветерке.
Но вот от ствола деревца отделилась тень…
Уже привычным, доведённым до автоматизма движением я протянул руку за спину. Туда, где была рукоять меча.
— Спокуха, — Колян притронулся пальцами к моему колену. — Это мой.
Человек был весь какой-то перекошенный.
