К сожалению, Сомертон не отходил от Дианы и совершенно некстати касался ее.
Кроме того, король вдруг сам решил дать пояснения. Диана уже не знала, чего ждать.
Механическое устройство оказалось великолепным. Оно тоже было богато украшено, но с отменным вкусом. Около серебристого дерева с блестящими листьями сидели, как живые, пастух и пастушка, прижавшись щекой к щеке. На ветках дерева устроились крошечные птички, а некоторые высовывали из гнезд головки.
Тихое жужжание механизма заглушалось пением, доносившимся из каждого клювика.
При этом птички по-разному шевелились. Одни поворачивали голову или открывали клюв, а другие приподнимались и расправляли крылья, как бы собираясь улететь.
Затем в движение пришли пастух и пастушка, одетые в настоящие одежды. Они оба повернули головы и как будто со страстью посмотрели друг на друга, пастух положил руку на плечо пастушки. Затем они медленно склонились друг к другу, и их губы нежно соприкоснулись.
После этого действие пошло в обратном порядке: они отстранились, не отрывая глаз друг от друга, потом повернули головы и заняли прежнее положение.
Почти незаметно птички прекратили пение, и все замерло.
Диана зааплодировала вместе со всеми, и на глаза ее навернулись слезы. Бедный пастух! Бедная пастушка! Они могли позволить себе всего один поцелуй.
И все."
"— Это лишь куклы, леди Аррадейл, — тихо сказал Бей.
— Но великолепно выполненные, — заявил король.
Диана заставила себя повернуться к нему и улыбнулась:
— Это просто чудо, сир.
— Затем, увидев рядом стоящего Дейона, дипломатично добавила:
— Разумеется, хороши оба изделия.
— И все-таки какое, на ваш взгляд, предпочтительнее? — спросил король.
Для Дианы это было как ушат холодной воды. Совершенно очевидно, что ее хотели привлечь в качестве судьи.
Взволнованно обмахиваясь веером, она принялась смотреть по сторонам, как бы ища совета, а на самом деле напряженно думала.
Шевалье улыбнулся ей, а Бей только приподнял брови.
— Ваше величество, — заявила она, — обе игрушки превосходны! — Она продолжала обмахиваться веером.
— Должна признаться, я плохо разбираюсь в этом. Тем не менее, сир, мне очень понравился голубь с его трогательной сентиментальностью, а пастух и пастушка поразили тонкой поэтичностью.
— Прекрасно сказано! — согласился король. — Обе игрушки нравятся нам именно поэтому. Шевалье, передайте благодарность моему кузену во Франции. И вас, милорд Родгар, я тоже благодарю.
