Славку интересовали молодые люди, но из подъезда вышел всего один парень в кожанке, да и тот с чертежным тубусом, стало быть, студент.
Татьяна появилась так неожиданно, что Славка растерялся. Она вышла спокойная, как положено, накрашенная и причесанная, в новеньком кожаном пальто и высоких шнурованных ботинках. Пока Славка убирал бутылки с гитарного чемодана, Таня стояла на крылечке, словно кого-то дожидаясь. Дверь позади неё распахнулась, и появился Белый, на ходу застегивающий куртку. Они, оживленно переговариваясь, двинулись по тротуару, а Славка, как пригвожденный к лавочке, застыл с раскрытым ртом.
"
"Картина была настолько противоестественной, что он не сразу поверил в реальность происходящего, пару раз даже тряхнул головой. Но картинка не исчезла, значит, не наваждение. Тогда он, спохватившись, торопливо распахнул футляр, кинул на дно плейер с наушниками. Следом полетели парик и темные очки. Одним движением разодрав кнопки на куртке, он сунул под полу ружье, придержал его рукой сквозь карман, схватил под мышку незастегнутый футляр и пошел следом, с трудом сдерживая себя, чтобы не перейти на бег.
В душе его закипал гнев – страшный, неуправляемый, дикий. Появилось смутное пока желание: подбежать и всадить в спину Белому заряд картечи.
Он не сразу понял, куда они идут. Оказалось, к платной автостоянке. Им пришлось обходить сетчатый загон, внутри которого рядами стояли машины. Славка остался с другой стороны сетки, глядя сквозь крупную металлическую ячею на свою девушку, идущую об руку с его личным врагом.
И сердце его изнывало от свербящей боли.
По-прежнему поглощенные друг другом, Белый и Таня миновали ворота и направились вглубь стоянки, шагая прямо на Славку. Но все-таки свернули, иначе могли бы встретить его горящий взгляд, казалось, способный прожечь камень. Нужная им машина ночевала у самой сетки с левой стороны стоянки. Славка бросил на землю футляр и пошел вдоль изгороди в их сторону. Те не обращали на него внимания. Таня, раскрыв пудреницу, подводила губы и не отрывала взгляда от круглого зеркальца, вмонтированного в крышечку.
Белый деловито пристыковывал дворники над ветровым стеклом. Славка вставил ствол ружья в сетку и, задыхаясь от ненависти, произнес:
– Ты, мразь, посмотри сюда.
Белый резко повернулся с самым решительным видом и замер. Теперь кличка как нельзя лучше подходила ему, таким известковым сделалось лицо: кажется, пальцем проведешь – весь будет в побелке. У Татьяны выпала из руки пудреница и, цокнув, раскололась об асфальт.
