Крышечка, вращаясь, отскочила к сетке, отразив в треснувшем зеркальце ружейный ствол. Побледневшая девушка медленно пошла к Славке, не в силах что-нибудь сказать, только неопределенно двигала протянутой рукой с зажатым тюбиком помады. И вдруг она стремительно подбежала к ограде, остановилась перед Славкой, раскинула руки и вцепилась в сетку. Красная помада полетела в пыль, но Татьяна смотрела Славке в лицо.
– Нет! – крикнула она. – Убирайся!
– Он убил мою мать! – яростно выкрикнул в ответ Славка и вытащил из сетки ружье, дуло которого Татьяна загородила собой.
– Маму мою убил, мразь!
– Неправда! – Татьяна бросилась вдоль сетки, размахивая руками, как баскетболистка, блокирующая нападающего команды соперников. – Это не он!
– Отойди! – Славка не мог прицелиться, Татьяна перекрывала зону стрельбы.
Когда он обманным движением перехитрил её, подавшись вперед и сразу отбежав назад и в сторону, Белого у машины не оказалось. Только мелькнула спина уже на середине стоянки. Бригадир рэкетиров, прячась за автомобилями, чуть не на четвереньках удирал к воротам, где в будке охранников был телефон.
Славка опустил ружье.
– Как ты могла? – спросил с горечью и недоумением. – С ним! Как же ты могла!
– Ой, ой, не надо! – Татьяна окончательно пришла в себя. Теперь она уже не выглядела бледной, скорее, розовой. И смотрела с презреньем, помогая себе мимикой и интонацией. – Уж помолчал бы! А то я не видела, как ты с этой рыжей обнимался! Она, главное, ещё так посмотрела на меня, как на какую-нибудь!
– Какая рыжая? – У Славки внутри похолодело.
– Что ты говоришь?
– На улице тогда! Такая, с косой! С искусственной, наверное!
– Дура! – У него на глаза навернулись слезы. – Какая же ты дура!
Он повернулся и зашагал вдоль забора прочь. Глаза нестерпимо жгло. Так же он чувствовал себя, когда осознал, что матери больше нет. Эта бандитская мразь снова отобрала у него самое дорогое. Татьяна ещё крикнула вслед что-то обидное, он не расслышал, и побежала искать своего дружка.
Славка сунул ружье в футляр, взял его под мышку и, спотыкаясь, побрел через соседский двор. У него ещё хватило воли остановиться за мусорными контейнерами, за бетонной загородкой мусорной площадки, присесть, чтоб не увидели со стороны, и привести себя в прежний вид. Снова напялил парик, нацепил очки и наушники. Только куртку вывернул наизнанку, став из красного зеленым. Все это он проделал очень даже вовремя. Через двор пронесся новенький ""форд"".
