Это была отличная провокация, тем более, что далась легко, экспромтом. Один дурачок сбегал, сообщил, другие дурачки передали дальше. Тарзай, не слишком поднаторевший в уголовных хитростях, получив известие, не рискнул игнорировать стрелку и вынужден был явиться. А ведь не маленький, знал, что если мирно договориться не удастся, стрелка легко может перейти в побоище. Кто победит, тот и окажется прав.
Белый, собрав нескольких приятелей, склонных, как пишут в милицейских характеристиках, к правонарушениям, явился на площадку перед кинотеатром за час до назначенного времени.
Тут они уселись на скамейку и принялись нервно ждать, выкуривая сигарету за сигаретой. Вскоре на противоположной стороне площадки лицом к ним на такую же скамейку село несколько парней. Эти вели себя поспокойней. Белый сразу опознал тарзаевских.
В течение часа подтягивались силы с обеих сторон, но мэйсоновских было явно больше. Как ни хорохорились тарзаевские, поправляя как бы невзначай высовывающиеся из-под курточек дубины и куски стальной арматуры, чувствовали они себя неуютно.
Начались угрюмые переглядки исподлобья, прозвучали невнятные угрозы и обещанья. В воздухе запахло кровью.
Ровно в шесть из проходного двора вышел Мэйсон, безмятежно улыбаясь. Тут же в сопровождении пяти телохранителей возник Тарзай. Рядом со своими сопровождающими он выглядел настоящим пигмеем, жалким карликом. Было совершенно непонятно, каким образом ему удалось подчинить себе таких мордоворотов. Китайский спортивный костюм из лилового ""жатого шелка"", напоминающий скомканную и расправленную промокашку, отнюдь не делал его похожим на крутого спортсмена.
Зрелище здорово напоминало сцену из американских видяшек: две молодежных банды собрались выяснять отношения. Сердце Белого трепетало, а грудь распирало от гордости за себя, великого. Ведь это из-за него встретились два вожака.
А вожаки между тем сошлись посреди площадки и неторопливо отправились к дверям кинотеатра. Дойдя до них, развернулись, и, тихо переговариваясь, пошли обратно.
Пройдя всю крохотную площадь под нетерпеливыми взглядами своих вассалов, они проследовали дальше, пересекая тротуар и раздвигая прохожих. Правда, Тарзай пытался развернуться в обратную сторону, но Мэйсон как ни в чем не бывало продолжил шагать дальше, и его партнеру по переговорам пришлось двигаться в том же направлении. Они миновали тротуар и уперлись в барьер из окрашенных в ярко-желтый цвет металлических труб.
