– Разве вы жених с невестой? – Он щелкнул пальцами. – Кстати, я уж подзабыл: кого замуж-то выдаем?
«А взгляд у него трезвый».
Эта мысль неприятно кольнула Сашу. Да нет же, он просто пьянчужка! В следующую секунду, словно подтверждая характеристику, дядя Гриша рванул на груди рубаху и надрывно выкрикнул:
– Свобода! Гибнет свобода!
– Чья? – удивился Петруша.
– Холостяцкая!
Он погрозил кулаком в небеса.
– Сириусу больше не наливать, – вполголоса сказал Макар.
– Сириуса надо бы отправить к Большому Псу!
Саша и Макар одновременно повернулись на эту реплику.
Елизавета Архиповна как ни в чем не бывало взяла двумя пальцами дольку лимона и сжевала, не морщась.
– Что это значит? – спросил Григорий.
В наступившей тишине его голос прозвучал почти испуганно.
– Да заговаривается Елизавета Архиповна, – сладким голосом заверила жена. – Перебрала малость.
Старушка взглянула на нее голубыми глазками. Ох и кусачий же это был взгляд! На месте Алевтины Саша улепетывала бы уже со всех ног, наплевав на свадьбу и чувство собственного достоинства.
Было что-то такое в Елизавете Архиповне… Жутковатенькое. Как в богомоле.
«Баба-Яга!»
Старушка сложила губы в трубочку.
– Ай-яй-яй! Что же ты, Алевтина, никакого почтения к старшим не проявляешь?! – Ничего не прозвучало особенного. Но Саше показалось, что жена Григория вздрогнула. – Гришку ты за бейцы держишь, это каждая дворняга знает, – невозмутимо продолжала Елизавета Архиповна. – Кстати, как там тебе, Григорий, – не жмет? – Григорий оскалился в кривой ухмылке, но промолчал.
– А про яблочную тетку ты никому ни полсловечка, – пробормотала Елизавета Архиповна совсем уж странное.
Саша тоже решила бы, что старушка заговаривается. Но очень уж проницательно смотрела старая ведьма.
А главное, Алевтина занервничала. Выпила залпом вина из чужого бокала. Храбро закусила куском вареной колбасы и без промедления тяпнула водки.
Петруша, у которого из-под носа утянули стопку, только глазами захлопал.
– Елизавета Архиповна, ну что вы всем настроение портите, – миролюбиво укорила Нина.
Старушка тоненько захихикала:
– Э-э, мил моя! Я даже еще и не начинала!
– Хорошо ведь сидим, празднуем…
Розовое личико Елизаветы Архиповны выразило преувеличенное изумление.
– Что ж вам праздновать? Сына ты выдаешь за пиявку московскую!
«Пиявка московская» только усмехнулась. То ли Галка устала переживать, то ли дошла до стадии, когда «чем хуже, тем лучше».
– Дочь – за тамбовского болвана, – продолжала старушка с милейшей улыбкой.
