А ты держи все под контролем.
Саша засмеялась ему вслед. Удержать эту вечеринку под контролем можно было только связав всех присутствующих.
Кристина вытащила из дома магнитофон и отплясывала перед женихом полный страсти танец. В стороне мрачно улыбалась кудрявая черноволосая Рита. Алевтина пискляво вещала о любви, соединяющей сердца, Григорий голосил «есть в графском замке черный пруд», Пахом Федорович икал. Посреди этой катавасии сидела бледная Галка и не сводила взгляда с танцующих.
Все вертелось, кружилось, бранилось и пело, злилось и хохотало, и Саша почувствовала, что и ее захлестывает и несет эта дурная волна.
Хотелось то ли выпить, то ли набить кому-нибудь морду. И чтоб плечо раззуделось, а рука размахнулась. Или наоборот.
– «Ма-ахнатый! Шмель! На душистый! Хмель!» – надрывался магнитофон.
– Цапель серый – вах! – в камышах, – сказал бесшумно подошедший Макар. – А что это у нас цыганская дочь вытворяет?"
"Кристина мелко трясла обнаженными плечами перед Олегом. Вслед за плечами тряслись и близрастущие части тела.
Рита схватила лысого парня за руку и ведьмой ринулась к танцующим. К ним присоединился Григорий, и вокруг жениха двинулся разнузданный хоровод.
– «Так вперед за цыганской звездой кочевой!»
Мимо опять лениво пролетела стрела. Алевтина взвизгнула.
– Мы в гномика целились! – долетел жалобный детский голос. – Извините!
– А кто у нас гномик? – хладнокровно осведомилась Саша. Она рассудила, что если уж оказался на чаепитии у мартовского зайца, лучше принимать все как должное.
– Кого ты назначил на роль жертвы?
Макар фыркнул.
– Да я им обычного садового гнома нашел. Тяжелый, подлец! И краска вся с него облупилась. Зато теперь у них есть мишень. Кстати, ты знаешь, что в местном цветнике обитает куча мифических существ?
– Почему же в цветнике? – Саша прищурилась на танцующих. – Прямо сейчас вижу кадавра, ведьму, русалку и сатира.
Илюшин молчал. Она обернулась к нему и наткнулась на странно насмешливый и теплый взгляд серых глаз.
– Ты что как смотришь? – смутилась Саша.
– И эльфа.
– Что – эльфа?
Вместо ответа он наклонился и поцеловал ее. На несколько очень долгих секунд все вокруг растворилось в летящей яблоневой листве, и музыка деликатно притихла, и пьяные голоса сатиров заглушил ветер.
– Горько! – вдруг заорали над ухом.
Саша вздрогнула, открыла глаза и обнаружила нависающую на ними щекастую красную физиономию.
– А что это вы тут целуетесь? – на удивление внятным голосом поинтересовался дядя Гриша.
