– А давайте ее позовем! – прорезалась долго молчащая Кристина. – Е-лоч-ка! – вдохновенно проскандировала она. – Заж-гись!
Сашу бросило в холодный пот. К ее удивлению, Рита Сысоева тоже выглядела не лучшим образом.
– Не надо зажигаться, – слабым голосом попросила Исаева.
– Нету – да и пес с ней! – твердо подытожил Григорий.
Саша взглянула на дядю Гришу с благодарностью. Как она раньше не замечала, сколько скрытой мужественности и привлекательности в этом человеке?
И тут Пахом Федорович обрушил на столешницу кулак.
Эффект был такой, словно неподалеку упал фонарный столб.
– Я те дам пса! – прогремел он. – Одни мы с ней! От нашего, значит, поколения! Почти в могиле! Одной ногой!
«А некоторые уже и двумя», – отрешенно подумала Саша.
Судя по выражению лица Галки, ей пришла в голову та же мысль.
– Я тут! – продолжал возмущаться старец. – Она там!
«Поменять бы вас местами, Пахом Федорович».
– Благословения не дам! Может, она у вас уже давно в ящике! Девять на двенадцать!
«С наивной подписью «На память», – про себя прошептала Саша.
– Ну что вы такое говорите, Пахом Федорович! – огорчился Петруша.
Но старец понес уже полную чепуху о том, что может, уже и похоронили, а ему не сказали, и вот теперь празднуют, но он должен убедиться, иначе – шиш им всем.
Три женщины холодели с каждым его словом. Ибо околесица патриарха представлялась таковой только людям, не знакомым с истинным положением дел.
– Пить буду! – завершил Пахом Федорович свою суровую речь. – Петь! Но того-этого – никогда!
– Того-этого – это он о чем? – сунулась было Кристина.
– Он же старый!
Но на нее шикнули, зашипели и заставили прикусить язык.
После чего и сами замерли в растерянности.
Положение было сложное. Пахом Федорович, в котором внезапно прорезалась относительная ясность мысли, дал понять, что без второго представителя старикашек семейства Сысоевых не видать Олегу благословения на свадьбу. И тост за без пяти минут новобрачных он поддерживать не станет. И даже, может быть, начнет снова декламировать Есенина и Пушкина! Благо запасы нецензурщины у великих русских поэтов практически неисчерпаемы.
Саша почему-то не сомневалась, что Пахом Федорович знает их все наизусть.
Первым собрался с мыслями Петруша.
– Ну, – нерешительно начал он, – чего тут думать: надо пойти да привести ее.
– В самом деле! – поддержал Григорий. – Нечего сидеть! Девчонки, дуйте за бабкой!"
"Саша зыркнула на дядю Гришу с плохо скрытым негодованием.
