– Пусть не показывает! – испугалась Стриж. Происходящее со старцем выглядело все более устрашающим. Кажется, даже Нине стало не по себе.
– Терпи.
– Я не хочу!
– Традиция!
– Макар, останови его!
– Как я его остановлю? Не видишь, у него унутре неонка и думатель!
– У него сейчас будет унутре инфаркт микарда, вот такой рубец!
– Мяу!
Их тихому препирательству положил конец сам Пахом Федорович. Невидимое кипение внутри него достигло пика, из ноздрей вырвался пар, волосы на бровях встали дыбом, и патриарх исторг гневный рык:
– Напрасно прятал я в траву свою усталую главу!
«Господи, – мысленно ахнула Саша.
– За «Мцыри» взялся!»
– Напрасно, – подтвердил Илюшин.
Остальные, оторопев, внимали.
– Мой труп холодный и немой не будет тлеть в земле родной!
– Отчего же? – не согласился Макар. – Смотря откуда вы родом.
– И с этой мыслью я засну и никого не прокляну!
– А вот это правильно! – одобрил Илюшин. – Это гуманно.
В глазах Олега мелькнуло восхищение. Кажется, до сегодняшнего дня никто не осмеливался вести осмысленный диалог с Пахомом Федоровичем, когда творческий родник пробивался наружу и смывал окружающих полноводной рекой поэзии.
Патриарху беседа тоже пришлась по вкусу.
– Теперь один старик седой, развалин страж полуживой, – пробурчал он куда более миролюбиво.
– Да вы еще всех нас переживете, Пахом Федорович! – заверил Макар.
– Но в нем мучительный недуг развил тогда могучий дух! – приободрился старец.
– Это заметно!
– Он зна́ком пищу отвергал!..
– А вот здесь, простите, не соглашусь, – твердо заявил Илюшин, перебив патриарха на полуслове.
Пахом Федорович от такой дерзости забыл про Мцыри и озадаченно крякнул.
– Нина Борисовна стол накрыла! – Макар широким жестом обвел салаты и горячее. – Гости собрались! Разлили по чарочке!
– Чашу, полную вина! – мечтательно отозвался старикан.
Что-то в напевной речи Илюшина явно находило отклик в его сердце.
Он глубоко вздохнул и уставился на куриные ножки.
– В России вряд ли вы найдете две пары стройных женских ног, – ностальгически прошептал патриарх.
– Вот именно! А здесь этих ног… – Илюшин склонился над блюдом с курицей. – Раз, два, шесть… Десять пар!
– Десять! – восхищенно икнул Григорий.
– Десять! – страдальчески отозвался Валера.
– Мяу! – с надеждой высказался кот.
– Я полагаю, – осторожно вступила Нина, – мы можем продолжить без Елизаветы Архиповны?
Все выжидательно посмотрели на Пахома Федоровича.
– Еще бокалов жажда просит залить горячий жир котлет, – прошептал наконец, старикан.
