Причем держался в основном за счет столба. Если бы не навес, Григорий и в самом деле давно рухнул бы. Тем более что в такт словам он широко размахивал свободной рукой.
– Так выпьем же за то! Что! Среди нас! Вот такие люди! Вот такие, понимаешь, Маресьевы эпохи! Коня на скаку! И горячую полбу сожрут!
– Я те щас дам по лбу-то, – негромко пообещала Алевтина. – А ну кончай этот балаган.
Но дядя Гриша уже забрался на броневик и слезать не собирался.
– Ша! Тетки! Ма-а-лчать! Распустили, значит, то одна, то другая… Замуж повыскакивали, чертовки!
– Ну все, понеслась душа в рай…
– Алевтина, успокой его.
Жена Григория вызывающе расхохоталась.
– Его в таком состоянии только поленом можно успокоить.
– Я могу и без полена! – буркнул Валера.
– Ты сиди вообще! – взвизгнула Рита. – И молчи!
– Мам, дайте уже ему закончить!
– А я закончу! – пригрозил дядя Гриша. – Я вам ответственно заявляю: жениться – не надо! Не-ет! – Он помотал головой, как лошадь. – Ни-на-да!
При каждом толчке навес сотрясался все сильнее.
Рита Сысоева, леденея, смотрела, как потихоньку сдвигаются к краю крыши бумажные цветы.
– Но если уж решились, пусть у вас все будет! – Дядя Гриша качнулся вперед и сделал попытку упасть. Жена с сестрой подались было к нему, но надежда не оправдалась: он удержался на ногах. – И мужик вот такой! – Он ткнул свободной рукой в Илюшина. Навес качнулся. – И хлеб-соль вот такие! И дом полная чаша!
С каждым новым пожеланием Саше казалось, что сила притяжения вот-вот победит. Но всякий раз Григорий каким-то чудом уцеплялся за столб.
– Валера, останови его!
– Стихи! – во весь голос заорал дядя Гриша. – Цыц! Всем слушать!
Боксер Валера уже плавно двигался к нему. Алевтина выжидательно привстала.
– Любовь пришла к героям нашим! – Дядя Гриша тесно прижался к столбу. – Хоть ты, Олежек, и балбес!
Подоспевший Валера обхватил его обеими руками за то место, которое природой было предназначено для талии, и сделал попытку оторвать от навеса. Не тут-то было.
– Не тяни его! – кричала Рита.
– Тяни его!
– Он выскальзывает!
– Вытри его!
– Не тяни его!
Голос Григория достиг апогея торжества:
– Пусть дом ваш будет полной чашей! И счастье сыпется с небес!
На этой ноте Валере удалось, наконец, оторвать его руку от столба, и оба полетели на землю.
Старый навес, не выдержав предсвадебного пыла, покачнулся. Столб медленно, но неумолимо накренился и просел. Крыша подалась вперед, и все, что лежало на этой крыше, поехало вниз.
