— Что ты сделала?
— Нашла компаньонов нашей феечке Мии, гномику Гансу, трем маленьким троллям, пятерым мышкам, а также…
— Лола, ты что творишь?! — громыхнул Янур.
— Что тебе не нравится? — я нахмурилась.
— От них уже один раз отказались, ты понимаешь? Как можно их отдавать неизвестно кому? Что с ними будет? Ты об этом подумала? Они столько пережили! Тебе и не представить их страдания!
На моих глазах вскипели слезы.
— Ты, прав я ничего не понимаю, — бесцветным тоном ответила, отойдя к камину. — Я ведь, как ты там говорил? — вспомнила слова, подслушанные в первое утро тут.
— Избалованная капризная девчонка, которую надо просто потерпеть до дня Урожая. Так, кажется?
— Лола… — руки Янура обвили талию, но я сбросила их.
— Не хуже фамильяров знаю, что такое — быть брошенной, уж поверь. Моя мать жаждала родить мальчика, чтобы привязать отца к себе. Но родилась я, ошибка в ее планах. Она никогда не забывала мне об этом напомнить. А потом, когда отец женился не на ней, и вовсе отослала меня к кормилице в деревню.
Та меня била, пока я не подросла и не научилась отвечать.
Голос задрожал. Прошло много лет, но отчетливо помню тот ужас, когда меня передали чужой женщине и велели ее слушаться. Никогда не забуду, как сбегала каждый день, как потом торчала у окна сутками, надеясь, что мама передумает и вернется.
Но она напрочь обо мне забыла. Нашла кого-то, кто взял ее замуж. А потом стало плохо с деньгами, и она написала отцу. Тому пришлось забрать меня и отвезти в свой дом, где он жил с женой, которая точно не была рада тому, что муж притащил домой бастарда.
Вскоре я поняла, что и папе не нужна. У него есть другая дочь, законная. А мне придется удовольствоваться лишь ролью обузы. Нахлебницы. Причиной мигреней мачехи."
"Это все так живо промелькнуло перед глазами, так жестоко полоснуло по незаживающим ранам, что я просто разрыдалась, не выдержав.
— Прости, Лола, — Янур развернул меня лицом, прижал к себе.
Попыталась вырваться, даже зарядила ему каблуком по ступне и укусила, но он лишь зашипел от боли, но не отпустил.
Разжал руки, лишь когда я выплакалась и затихла, всхлипывая.
— Простишь? — заглянул в лицо и протянул мне платок.
— Ты обидел меня, Янур. Ударил по-живому.
— Понял. Мне жаль, что сказал такую чушь и заставил тебя страдать. Правда, Лола, очень жаль. Прости, пожалуйста!
— Ты подумал о том, что с каждым днем фамильяров в приюте становится все больше? — тихо спросила я.
