Но вот мое имя, выложенное у основания этого члена… ну, это определенно нечто.
Я никогда раньше не слышала о чем-то подобном. И тем более не знала, как относиться к тому, что он сделал это после всего лишь одной ночи со мной."
"Я не была настолько хороша в постели.
Но морально мне стало намного лучше после того, как он показал мне свой пирсинг. Та часть меня, которая ужасно хотела, чтобы меня хотя бы кто-то полюбил… захотел меня – она была в восторге от того, что он решился на что-то столь постоянное и нелепое.
Моей психопатической стороне требовалась эта одержимость. И мое имя на чьем-то члене было буквальным определением этого слова.
– Я все еще пытаюсь понять, как относиться к твоим… бусинам из браслета дружбы, – наконец поддразнила я, и он обнял меня крепче, словно боялся, что я сбегу.
– Не помешаю? – раздался глубокий голос позади меня.
– Помешаешь, – лаконично ответил Уолкер и прижал меня к себе.
Я обернулась и увидела того парня, который пытался заговорить со мной на вечеринке по случаю помолвки – тот, из команды Харли.
Как его имя?
– Да ладно тебе, чувак. Дай нам всем шанс пообщаться с ней. Оливия Дарлинг всегда была любвеобильна.
Я замерла, грудь прострелили ниоткуда появившаяся боль и стыд. Вот оно снова. Думаю, двух лет было недостаточно, чтобы люди забыли все слухи обо мне.
Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что Уолкер тоже напрягся.
– Что за херню ты только что выдал? – прошипел он, его голос был тяжелым и… немного пугающим.
Я раньше не слышала от него такого тона.
Уолкер притянул меня к себе, все еще держа под мышкой.
Парень отступил назад, явно напуганный внезапным изменением поведения Уолкера, но нервно рассмеялся.
– Дэвис, я просто пошутил, – пробормотал он, вся его напускная дерзость исчезла под испепеляющим взглядом Уолкера.
Глаза Уолкера сверкнули едва сдерживаемой яростью, кулаки сжались по бокам.
– О, ты думаешь, что это гребаная шутка? – гортанно прорычал он. – Ты думаешь, что можешь сказать такое, и я позволю тебе уйти безнаказанным?
Уолкер сократил расстояние, которое разделяло их, увлекая меня за собой даже в момент, когда он возвышался над парнем.
– Позволь мне прояснить тебе одну вещь, – сказал он низким и пробирающим до мурашек голосом. – Оливия моя. Если ты когда-нибудь снова хотя бы подумаешь о том, чтобы проявить неуважение к чему-то, что принадлежит мне… я тебя, черт возьми, прикончу.
Глаза парня расширились от страха, его показная храбрость рухнула под тяжестью угроз Уолкера.
