Он запнулся, попытавшись взять свои слова назад, но Уолкер не собирался принимать его извинения.
– Думаю, тебе лучше уйти с вечеринки, – предложил он голосом, который я теперь буду называть голосом «серийного убийцы», потому что от него становилось не по себе. – Будет очень весело, когда мы увидимся в следующий раз на льду.
Парень повернулся и выбежал из зала, как будто Уолкер вытащил настоящий нож и помахал им перед ним.
Уолкер секунду смотрел ему вслед, словно проверял, не появится ли он снова.
Наконец он повернулся ко мне, его взгляд тут же смягчился.
– Ты в порядке? – спросил он немного грубоватым от беспокойства тоном.
– Да, – прошептала я дрожащим и полным благоговения голосом. – Спасибо. Но не стоило этого делать.
Он покачал головой.
– Я докажу тебе это в конце концов, – тихо сказал он в ответ.
– Докажешь что?
– Что теперь у тебя есть безопасное место, Оливия. Что я и есть то самое безопасное место.
Он снова притянул меня к себе, не дождавшись ответа. Биение его сердца было похоже на тиканье часов, отсчитывающих минуты до возвращения в реальность… и до момента, когда я пойму, сказал ли он правду.
Глава 18. Оливия
Гримерка была привычной для меня клеткой из неуверенности в себе и отчаяния. Я уставилась на свое отражение в зеркале, еле сдерживая слезы, которые грозили пролиться из моих карих глаз. Руки дрожали.
Зачем я согласилась на это?
Перед глазами сразу же появилось лицо Уолкера.
Не то чтобы я заранее знала, что он проведет со мной эти выходные.
Комната казалась ужасно маленькой, будто стены смыкались вокруг меня. Разум лихорадочно работал, и вдруг меня захлестнуло оно, ужасное желание.
Одна таблетка, и я смогу выйти на сцену, не чувствуя абсолютно ничего.
Одна таблетка, и я смогу сделать вид перед всей этой толпой, что со мной все в порядке.
Что мне все это нравится. Одна таблетка.
Я зажмурилась и сосчитала до десяти. А затем снова сосчитала. Снова и снова, пока не почувствовала, что жажда отступила.
Хотя бы немного.
Настолько, чтобы можно было отказаться от приема таблетки.
Черт, я рада, что Уолкер сейчас не здесь, и он не видит меня такой. Дверь открылась, и мне не нужно было поворачиваться, чтобы понять, кто пришел.
Они с Марко всегда просто врывались в комнату – никто больше так не делал.
Все пространство тут же заполнили ядовитые пары самодовольства. Джолетт.
Одного ее присутствия было достаточно для того, чтобы кровь застыла в жилах.
