Возможно, она приняла желаемое за действительное?
Пока Катерин возилась с ключами, Жан-Клод стоял у входной двери. Взял ее за руку и тихонько сжал.
– Значит, мы встретимся в пятницу. Вам нравится Палм-Спрингс, Китти?
– Я обожаю Палм-Спрингс, – прошептала она.
– Вот и хорошо.
Он нежно поцеловал ее в губы и снова прошептал:
– Вы самая прекрасная. – Сел во взятую напрокат машину и уехал.
Катерин слегка разочарованно смотрела ему вслед. Но зачем горевать, пятница – это послезавтра. Она может подождать, а пока ей следует заняться сыном.
Китти почувствовала беду, только подойдя к двери Томми. Рэп-музыка внутри звучала оглушающе. Она громко постучала, но он явно не услышал стука. Толкнув дверь, она вошла и увидела его, лежащего одетым на постели. Глаза закрыты, на щеках следы слез. Рядом с кроватью на полу – бутылки из-под пива, десятки оберток от конфет, а на груде грязных носков – целая перевернутая пицца. Комната выглядела так, будто там побушевал дикий зверь.
– Томми, что здесь происходит, черт побери?
Он не ответил, даже не открыл глаз, а дикая музыка продолжала сотрясать комнату.
Она прошла к телевизору и выключила звук. Это подействовало, Томми зашевелился.
– Зачем выключила, мама? – Он открыл глаза, выражение их было злым.
– Томми, уже далеко за полночь. Тебе завтра в школу. Почему ты еще не спишь – что случилось?
Он посмотрел на нее с пьяной усмешкой и легонько икнул.
– А ничего, мам. Абсолютно ничего. Я в порядке. – Он говорил невнятно. Прищурившись, Катерин подошла к кровати.
Он попробовал отвернуться, но она взяла его лицо в ладони и повернула к себе. Зрачки сузились до размеров булавочной головки, а на лице было какое-то странное, вялое выражение.
– Томми, – сказала она, стараясь скрыть панику. – Где ты был? Что ты делал?
– Я был с отцом. – Он упрямо отодвинулся от нее.
– В самом деле? И как он?
– Нормально, наверное. Но он живет в жутком свинарнике, мама. – Сын уставился на нее обвиняющим взглядом. – Как можно жить на те крохи, что ты ему даешь?
– Крохи? Да ты понимаешь, о чем говоришь, Томми? Мы с ним разведены.
Мы все решили в суде. По справедливости.
– Ага, для тебя, но не для него. – Томми выпил глоток пива и взглянул на мать с вызовом. – Уж эти женщины… нельзя с ними жить… и убить всех нельзя. – Он хихикнул.
– Ты накурился, верно, Томми?
Его лицо приобрело обиженное выражение. Она встряхнула его за плечи.
– Отстань, мам, – заныл он.
– Не выйдет. Пока не скажешь правду.
