И мстить некому будет, и обида уйдет.
– Да уж. С кем поведешься…
– …На того и дети похожи, – закончил за майора Елисей, усмехнувшись одними губами. – Я, ваше благородие, казак, а не шаркун придворный. Мне все эти интриги и даром не нужны.
– Ну, решать тебе, – вздохнул комендант и, поднявшись, попрощался.
* * *Князь Буачидзе примчался в крепость спустя три недели после похорон Нино. Встретив его на крыльце, Елисей молча обнял тестя и, не говоря ни слова, повел на кладбище. Стоя перед могилой дочери, князь опустил голову ниже плеч и замер, чуть вздрагивая плечами.
Только увидев слезы, бегущие по его щекам, Елисей понял, что князь Дато плачет. Молча, беззвучно, как умеют плакать только сильные мужчины.
Стоя рядом с ним, парень вдруг понял, что не сможет отказаться от этого человека. Даже теперь, когда связывавшая их нить оборвалась. Остался только Руслан. Сын Елисея и внук князя Буачидзе. Наконец, кое-как справившись с собой, князь быстрым движением отер лицо и, судорожно вздохнув, еле слышно прошептал:
– Прости меня, дочка.
Это я виноват. Я просил, чтобы ты приехала. Я заставил тебя рисковать. Прости…
– Это не твоя вина, батоно, – так же тихо отозвался парень.
– Ты всех нашел? – повернулся к нему князь.
– Тех, кто напал, да. Но есть еще те, кто все это придумал. Они меня достать хотели.
– Откуда знаешь? – моментально подобравшись, словно зверь перед прыжком, спросил князь, жадно глядя Елисею в глаза.
– Я успел раненых из банды допросить. Это родичи Молхнадзе все устроили.
– Ай, шакалы! – глухо взвыл князь и замолчал, до крови закусив костяшку большого пальца.
– Сороковины отметим и в Тифлис поедем, – не повышая голоса, продолжил Елисей. – Пусть твои люди всех родственников этой твари найдут. Всех мужчин старше пятнадцати лет. Дальше я сам.
– Нет, бичико. Не ты. Мы, – взяв себя в руки, ответил Дато, глядя ему в глаза. – Ильико в столицу уехал. Дальше служить решил. Род Буачидзе всегда царю служил. Пусть он служит. А мы с тобой с врагом сойдемся. И не спорь, сынок.
Это моя дочь.
– Хорошо, батоно. Вместе пойдем, – помолчав, кивнул Елисей. – Пойдем домой.
Кивнув, князь развернулся и, ссутулившись, тяжело зашагал к выходу с кладбища. Шагая рядом с ним, Елисей пытался решить, стоит ли втягивать старого князя в опасную усобицу с родичами купца. Да, на первый взгляд, сословное неравенство в этой вражде давно должно было свести противостояние на нет, но огромное состояние купца позволило ему стать противником даже князю.
