– Одним миром живем, друже, – кивнул Елисей, ловким движением насаживая затворную рамку пистолета на ствол. – Как там девчонка? – спросил он, оглядываясь на замершую у костра Татьянку.
– Поплакала, теперь вон сидит, – вздохнул хорунжий. – Замерла, словно закаменела. Казаки к ней и так и эдак, а она молчит, только вздрагивает.
– Плохо, – мрачно вздохнул Елисей. «Похоже, впала в состояние кататонии, – подумал он, снова, оглядываясь. – Главное, до крепости довезти. Там Радмила придумает, как ее в чувство вернуть.
Бабке с таким наверняка уже приходилось сталкиваться».
После ужина вся команда повалилась на нарубленные ветви у костров, и над лагерем повисла тишина, нарушаемая только стреноженными конями. Ночь прошла спокойно, и с первым светом лагерь ожил. Быстро попив чаю, группа оседлала коней, и вскоре отряд скрылся в лесу. К середине дня команда вернулась в крепость, и парни из команды пластунов, отделившись, прямым ходом отправились домой. Елисей, передав добычу хорунжему, направился в комендатуру, поручив казаку отвезти девочку к бабке Радмиле.
За время пути казаки спокойно и без суеты разобрали все, что им приглянулось, а остальное хорунжий должен был реализовать на базаре, после чего и должен был состояться дележ. Подъехав в комендатуре, Елисей привязал коня к коновязи и, поднявшись на второй этаж, коротко постучался в знакомую дверь. Войдя после разрешения майора, он с ходу наткнулся взглядом на сидящего у стола контрразведчика и, чуть улыбнувшись, удовлетворенно кивнул:
– Это очень даже хорошо, что вы тут, Александр Савич.
– Есть новости? – моментально подобрался полковник.
– Есть, и все плохие, – вздохнул парень, присаживаясь к столу.
– Чаю себе налей, – скомандовал комендант, доставая портсигар. – И рассказывай.
– Выселки, с которых девчонка прибежала, новые. Потому мы про них и не знали. По ее рассказу я так понял, что это крестьяне из Тамбовской губернии. У них там недород сильный был, вот они и снялись. А чтобы с властями скандалу не случилось, решили подальше от всех поселиться.
Напали на них янычары, которые под горцев вырядились.
– Точно янычары? – вскинулся контрразведчик."
"Вместо ответа Елисей достал из сумки тряпицу и молча положил ее перед полковником. Задумчиво посмотрев на парня, контрразведчик осторожно откинул края тряпицы и, рассмотрев, что в ней лежит, брезгливо скривился.
– И надо было эдакую пакость сюда тащить, – проворчал он, передвигая тряпицу к коменданту.
