Четвертый эшелон

Она накинула на дверь тяжелую щеколду и подошла к телефону.

Они выскочили из машины, не доезжая аптеки.

— Ты заходи, — сказал Токмаков Никитину, — а то меня многие в лицо знают. Впрочем, постой, тебя же тоже вчера срисовали.

— Пойду я, — сказал Сергей.

— Точно, — обрадовался Токмаков, — иди, у тебя вид вполне штатский, ты больше на студента похож.

Сергей улыбнулся и толкнул тяжелую дверь. Отвратительно взвизгнула пружина. Облокотясь на прилавок, лицом к двери стоял небритый человек в мятой офицерской шинели, рука его лежала на кобуре.

Из-за прилавка смотрели на Сергея испуганные девичьи глаза. «Это и есть Стася Пашкевич», — подумал Сергей и сказал громко:

— Здравствуйте, товарищ Пашкевич, моя фамилия Белов, я из аптекоуправления.

— Здравствуйте, — ответила девушка, и по ее тону Сергей понял, что правила игры она приняла.

— А где управляющий? — спросил Сергей и краем глаза заметил, что «лейтенант» снял руку с кобуры.

— Он будет попозже, — ответила девушка, — а что вы хотите?

— Мне надо осмотреть вот этот шкаф, — Сергей показал рукой на огромный, до потолка, шкаф, находившийся за прилавком.

«Лейтенант», еще раз мазнув по нему глазами, сделал шаг к двери, и на секунду Сергей оказался у него за спиной. Он толкнул «лейтенанта» стволом пистолета в спину:

— Руки! Только тихо, без фокусов.

В аптеку ворвались оперативники.

— Где второй? — спросил Токмаков.

Стася молча указала на дверь.

На табуретке сидел человек, голый по пояс, рядом лежала кожаная куртка. Женщина в белом халате аккуратно бинтовала ему шею.

Услышав скрип двери, он резко обернулся, лицо исказила гримаса боли. Он потянулся к куртке, но табуретка качнулась, и он упал, потеряв равновесие. Никитин схватил куртку, вынул из кармана парабеллум.

Данилов поднял телефонную трубку, подумал немного, прежде чем назвать номер. Вот уже почти десять часов они допрашивали «старшину», но добиться так ничего и не смогли. Он или молчал, или нес такое заведомое вранье, что даже многоопытные оперативники удивленно разводили руками.

А «старшина» сидел на стуле, положив ногу на ногу, улыбался нагловато, курил предложенные ему папиросы.

В перерыве к Данилову зашел Серебровский.

— Ну знаешь, Иван, я тебя не понимаю.

— Он явно издевается над нами, а ты сидишь и аккуратно протоколируешь его вранье.

— Пусть пока покуражится.

— Что значит «пока»? Долго оно будет длиться, это самое «пока»? Ты пойми, он убивал наших товарищей, за его спиной стоит банда Крука!

— Ты мне, Сережа, политграмоту не читай.