Четвертый рубин

– Сними с себя эту штуку – медленно! Хоть мизинцем в мою сторону двинешь – горло перережу!

Таннер рассмеялся, его смех странно сливался с гулом в голове.

– Не перережешь, Джек.

Он протянул было руку, чтобы приставить клинок к шее профессора… но рука протягиваться не захотела. Меч остался неподвижен, хотя профессор и в самом деле не шевельнул даже мизинцем.

– Ты не понял меня, мальчик… – Таннер спокойно поднялся на ноги, будто из кресла в гостиной. – В тебе достаточно тьмы, чтобы заколоть меня, в этом я не сомневаюсь, но не хватит сил преодолеть мою власть.

Профессор разжал кулак – четвёртый рубин лежал у него на ладони. Сомнений Джек не испытывал и прикладывал все усилия, чтобы проткнуть своего бывшего наставника. Мышцы, однако, повиноваться не желали. Таннер шагнул ближе и провёл пальцами по лезвию меча, словно приглашая себя порезать.

– Четвёртый рубин, – продолжал он, – заключает в себе силу всех остальных – это живое сердце камня. Просто держа его в руке, я могу управлять малейшими сокращениями твоих мышц гораздо эффективнее, чем с помощью рубина Тимура.

Подтверждая его слова, рука Джека двинулась против воли и поднесла клинок к его собственному горлу. Он попытался остановить её другой рукой, но та словно застыла. Не слушались и ноги – Таннер контролировал всё тело. Где-то в глубине сознания вдруг зародилась мысль убить себя. В самом деле, ведь пожертвовать собой ради Таннера – это хорошо, это правильно! Джек почти успел поверить, но профессор усмехнулся:

– Ну как, слышишь? Чувствуешь желание повиноваться? Действие рубина Чёрного принца – лишь слабый отзвук этой власти.

На лбу у Джека выступил пот. Он глухо застонал, борясь с овладевающей им чужой волей.

– Даже не пытайся, мой мальчик. Ты просто не знаешь, как с этим справиться… а жаль. Вся мудрость тысячелетий находится рядом с тобой – вот здесь, в моей руке, – та самая, что сводила с ума владельцев российского рубина, потому что была неполной.

Таннер прищурился, и лезвие меча упёрлось Джеку в горло.

– Джек! – донёсся снаружи отчаянный голос девочки. Таннер бросил взгляд на вход, и Гвен застыла на ступенях как вкопанная. Голос превратился в хриплый шёпот, как будто её душили: – Д-джек…

Меч надрезал кожу.