Четвертый рубин

– Джек открыл железную дверь и жестом позвал девочек за собой.

Если снаружи собор напоминал торт или мороженое, то изнутри выглядел настоящим пряничным домиком. Джек почувствовал себя сказочным Гензелем, ведущим сразу двух Гретель в логово колдуньи. Под каждым кондитерским куполом оказалась своя маленькая церковка, расписанная кричаще-яркими конфетными полосами, мармеладными завитками и цветочными орнаментами.

– Всё-таки я не понимаю, – задумалась вслух Сейди, разглядывая красочные росписи, – как верность, знание и подчинение могут стать проклятием.

Откуда в них берётся зло?

– От испорченности, – объяснила Гвен, заглядывая в узкую дверцу, за которой оказался всего лишь чуланчик. – А эти камни как раз их и портят, извращают. Верным можно быть и злу, знание способно увести по дурному пути, а уж способность подчинять… Любому правителю наверняка случалось злоупотреблять своей властью – такова человеческая природа.

В первой церковке так ничего и не попалось. Джек надеялся найти мрамор, бронзу или медь, но повсюду была лишь крашеная штукатурка и дерево.

Все предметы из драгоценных металлов хранились в стеклянных витринах, и даже полы оказались деревянными.

– Так мы на след Таннера не нападём, – покачал он головой, ныряя следом за Гвен под низкую арку со спиральным узором, как у сахарной палочки. – Просто лабиринт какой-то, и для глюков ничего нет.

– А это? – Гвен опустилась на корточки в коридоре у некрашеного кирпичного плинтуса, который тянулся вдоль основания стен из зала в зал.

Когда-то Джеку удавалось увидеть что-то и в кирпичах, но теперь его способности пошли на спад, да и удовольствия в этом не было никакого.

Он присел рядом, сунув руку в карман, где лежал Зет, и вздохнул:

– Больше ничего не остаётся.

Что-то в глубине души подсказывало, что пользоваться Зетом не стоит. Алый шар высасывал силы, и с каждым разом всё сильнее, а шум в голове, возвращаясь, становился громче. Тем не менее Зет не просто вселял уверенность, а определённо помогал. Повернувшись боком, чтобы не видела Гвен, Джек достал шар и положил другую руку на холодные кирпичи.

Возникло чувство падения, деревянные паркетины рассыпались под ногами чёрной пылью, вокруг замелькали непонятные рваные тени и мерцающие разноцветные пятна. Джек оставался на корточках, но коридор далёкого прошлого в видении нисколько не напоминал реальный.

Неприятная штука – кирпич. Месиво, как выражается Гвен. Спёкшаяся крошка из разных материалов, каждый из которых помнит информацию по-разному.