— И ни о чем не жалею, — сказал он. — Можете сердиться на меня. Да хоть прокляните!.. Но это преступление — прятать такую красоту. Вы вы прекрасны.
— Неужели? — переспросила Катарина с невольным лукавством.
— Вы — самая красивая женщина на свете, — заверил он ее пылко. — Вы вся — как будто из драгоценных камней. Ваша кожа, как слоновая кость, а губы — алые, как рубины, а зубки — белее жемчуга. Так бы и съел ваши зубки, только вы их все время прячете.
— Какое коварство! — усмехнулась Катарина, удивленная, что им обоим пришли одинаковые мысли, а в следующее мгновение она изумленно распахнула глаза, потому что ее муж начал нараспев декламировать стихи.
Ее стихи. Вернее, стихи Гарсиласо де ла Васо.
— Прячешь ты и жемчуг, и рубины,Только улыбнешься — я богат.И как вор, наживою томимый,Я мечтаю воровать стократ.Сумасшедший вор я — не иначе.Что поделать? Разум потерял!Ночью каждою, надеясь на удачу,Лишь твои рубины воровал.Вот луна взойдет над Тьергой томной,И спешит вор в тот же самый дом.
Будь щедра, моя златая донна,Будь щедра со мной — простым вором, —Хоэль читал стихи не спеша, с выражением, а Катарина слушала, прикрыв рот ладонью, чтобы спрятать улыбку.
— Так мне удастся украсть ваши рубины? — прошептал он ей на ухо.
— О, какие пламенные строки, — ответила Катарина тоже шепотом, с трудом сдерживая смех. — Вы решили поразить меня чужой галантностью? Если мне не изменяет память, это сонет дона Гарсиласо.
— Вообще-то, это мои стихи, — ответил ей муж без тени смущения.
— Да что вы! — тут Катарина не выдержала и расхохоталась. Она пробежала по комнате и схватила бархатный халат, приготовленный заботливой Лусией, и сложенный возле туалетного столика, и набросила на плечи. — Я потрясена, дорогой Хучо. Что же вы молчали раньше?
— Это что-то изменило бы? — спросил он, жадно обшаривая ее лицо взглядом. — Вы полюбили бы меня, если бы узнали, что я и де Васко — одно лицо?
— Де ла Васо, — поправила его она, словно не замечая вопроса про любовь.
— А вы говорите правду? Что-то до этого времени вы не проявляли никакого стихотворного таланта.
— Скажем, вы и не пытались рассмотреть во мне хоть какие-нибудь таланты, — нашелся он с ответом.
— Еще что-нибудь прочитаете? — спросила Катарина сладко, как пропела, и уселась в кресло, где до этого сидел Хоэль, точно так же закинув ногу на ногу.
— Вам понравилось? — спросил он.
— Очень, — заверила Катарина. — Обожаю любовные стихи.
