— Я же от чистого сердца. Волнуюсь о здоровье матушки. Как съездили на воды? Хорошо подлечились? Говорят, там за сутки берут по золотой монете с носа за постой.
Донна Флоренсия даже не дрогнула и ответила Хоэлю таким же пристальным взглядом:
— Благодарю, что беспокоитесь, — произнесла она спокойно. — Да, эта поездка очень поправила мое здоровье. Врачи советовали мне ездить на воды три раза в год, но я считаю это неприемлемым. Поэтому одного раза — с разрешения Катарины — вполне достаточно.
— Потрясен вашей скромностью, — Хоэль, презрев правила этикета, уселся на диван, даже не спросив позволения у старшей дамы, — а ваш сынок ездит на воды тоже поправлять здоровье? Мне он показался вполне боевым петушком.
— Хоэль! — зашипела Катарина. Она одна осталась стоять и, помаявшись, села на свободный стул, чувствуя себя, как на иголках.
— Мой сын сопровождает меня везде, — ответила донна Флоренсия спокойно и мягко. — Мое слабое здоровье требует постоянного присмотра, а Фабиан слишком почтителен, чтобы нанимать сиделку.
Вы чуть не сломали ему нос.
— Очень сожалею, — покаялся Хоэль.
Донна Флоренсия кивнула скорбно и торжественно, как могла бы кивнуть всепрощающая королева испанская.
— Сожалею, что не сломал, — закончил фразу Хоэль.
Катарина достала платок и поднесла к лицу, чтобы скрыть замешательство, донна Флоренсия на мгновение утратила невозмутимость, но почти сразу же лицо ее приняло великолепное каменное выражение.
— Мой сын получил благородное воспитание, — сказала она, — он не привык решать спор кулаками, как простолюдин.
По виду Хоэля, Катарина поняла, что говорить такое совсем не следовало. Он так стиснул зубы, что желваки заходили, но тут же принял обычный небрежно-дурашливый вид.
— Ваш сынуля мог бы вызвать меня на поединок чести, как аристократ, — подсказал он донне Флоренсии.
— Не все в этом мире решается силой, — ответила та, окинув его высокомерным взглядом. — Как бы то ни сложилось, теперь вы — часть нашей семьи. Мы не сражаемся друг с другом, мы поддерживаем друг друга.
— Золотые слова! — подхватил Хоэль. — И дайте-ка угадаю — сейчас вы приехали к моей жене именно за поддержкой. Вам нужны деньги, добрая донья?
Он ждал, что мачеха Катарины примется отрицать очевидное, но донна Флоренсия и не подумала смутиться. Губы ее растянулись в холодной вежливой улыбке:
— Вы необыкновенно проницательны, дорогой зять. Но мне не понятен вопрос. Конечно, нашей семье нужны деньги.
