Конечно, пьяный мужчина был далек от любовного идеала, и совершенно не походил на рыцаря в сверкающих латах, но когда он вот так смотрит, и вот так трогает — сдерживая страсть, словно прося разрешения действовать дальше. А она может запретить или уступить.
— Вы пьяны, Хоэль, — Катарина осторожно освободилась из его рук. — Хорошо бы вам отдохнуть.
— А я не устал, — заверил он ее. — Но почему вы убегаете? Вы же сказали, вам все нравится.
— Уже поздно, — ответила она уклончиво. — Идите к себе.
Хоэль помрачнел, уставившись на пламя светильника.
Катарина почувствовала себя неловко и тут же мысленно приказала себе быть твердой — жалеют мужчин только глупышки. Жалеют, а потом сами же и страдают. Она постаралась незаметно вытереть руки о халат и вдруг обнаружила, что пальцы и ладони перепачканы в чем-то буром, липком. И это совсем не пот.
— Хоэль, — сказала Катарина, и голос ее дрогнул. — Это кровь. Вы ранены?
— Нет, не ранен, — ответил он нехотя.
— Но это кровь!
— Да просто царапина. Ерунда.
Но Катарина не купилась на его отговорки.
— Это это дон Гонсало?! Он ударил вас! — она принялась ощупывать мужа, пытаясь определить, где рана.
— Вы точно спятили, донья, — Хоэль протестовал, но от рук жены и не думал уклоняться. — Будто бы мне что-то сделалось от палки.
— Не скрывайте от меня ничего! — рассердилась Катарина, стаскивая с него куртку. — Что произошло?
— Ничего.
— Ничего?
— Ну, немножко подрался, — признал Хоэль, когда Катарина принялась снимать с него рубашку. — Да, вы правы.
Что-то не заметил сразу. Адская боль!
Наконец-то Катарина обнаружила длинную царапину на плече мужа. Не особенно глубокую, но и этого было достаточно, чтобы задрожали руки и сердце.
— Во что вы опять ввязались? — выговаривала она мужу, пока смывала запекшуюся и свежую кровь и осторожно втирала заживляющую мазь. — Что за безрассудство?! Хотите подкрепить сплетни о том, что я приношу несчастья всем своим мужьям?! — она сказала это сгоряча, не подумав, просто очень испугалась да и разволновалась.
Но на Хоэля это, как ни странно, произвело впечатление.
— А вы верите, что приносите несчастья именно вы? — спросил он резко.
— Нет, я не настолько суеверна, — ответила Катарина, избегая встречаться с ним взглядом.
— Надо быть дураком, чтобы верить в это, — продолжал Хоэль. — Вы — самая добрая, милая и красивая женщина, что я когда-либо встречал.
— Это продолжение вашей чудесной серенады? — не удержалась от смеха Катарина, но одновременно ей стало грустно.
