— Мы с ним очень хорошо беседуем Хотя этот шельмец и огрел меня палкой
— Думаю, произошло недоразумение, — Катарина лихорадочно гладила мужа по плечам, призывая успокоиться. — Отпустите дона Гонсало и пойдемте домой. Серенада была чудесна, но теперь нам всем пора отдохнуть.
— Вам правда понравилось, донья? — оживился Хоэль, сразу позабыв про дона Гонсало, а тот, почувствовав свободу, во всю прыть рванул к своему дому.
— Правда, — вздохнула Катарина. — А теперь идемте. Ночь на исходе, а вы подняли на ноги всю улицу.
— Главное — вам понравилось, — Хоэль вдруг подхватил Катарину на руки и понес к дому.
— Немедленно отпустите! — залепетала она, схватив его за шею. — Вы пьяны! Вы меня уроните!
— Я вас уроню? — он хохотнул. — Даже не надейтесь.
В темноте Катарина заметила вытянувшееся лицо Эбрурио — бледным пятном, не заслуживающим внимания, и приникла к мужу, вся дрожа и от страха, и от волнения. Ни разу в ее прошлой жизни ей не доводилось побывать у мужчины на руках. А этот — несмотря на то, что был пьян — нес ее легко, как пушинку, и бережно, как будто она была самым дорогим сокровищем.
— А вы зачем собрались? — удивленно спросил Хоэль, обнаружив столпившихся в коридоре слуг.
Коридор опустел за считанные секунды, и последним в дом прокрался Эбрурио, стараясь ни за что не задеть шпагой. Хоэль не заметил его и понес Катарину наверх, безошибочно ступая по лестнице. Он даже ни разу не споткнулся, и это немного успокоило благородную донну.
— Вы как будто в темноте видите, — заметила она.
— Есть такое, — ответил муж.
— Только почему-то вы идете не в свою спальню.
— А разве мы идем не в нашу спальню?
Катарина подумала, что не такой уж он и пьяный. Или особенно сообразительный в некоторых случаях.
— Вообще-то, идете вы, — мягко сказала она, продолжая обнимать его за шею, — а я вынуждена вам подчиниться. Вы ведь лишили меня свободы передвижения.
— Вы такая умненькая, — он засмеялся и толкнул ногой дверь, — я ни черта не понял, но то, что вы решили мне подчиняться — это мне нравится.
— Вы рано обрадовались, — осадила его Катарина.
— Подчиняться вам я буду до тех пор, пока это подчинение не пойдет в ущерб моим интересам. А мои интересы…
Хоэль поставил ее на ноги и развернул лицом к себе, взяв за плечи. Ладони его скользнули по рукам Катарины — до локтя и обратно, скользнули медленно, ласково.
— …а мои интересы сейчас не совпадают с вашими, — сказала она многозначительно."
"И все же она очень волновалась больше, чем хотела бы. Даже ладони вспотели.
