А вдруг на него напали и сейчас?..
В груди похолодело, и Катарина метнулась от окна к порогу и обратно.
Надо ли собрать слуг и идти разыскивать Хоэля?
Но она тут же отказалась от этой безумной идеи — бродить отрядом в ночи, отыскивая мужа. Это смешно, это позорно, совершенно недостойно герцогини дель Астра. Значит, остается только ждать?
Переодевшись в ночную рубашку, укрыв плечи шалью, Катарина сидела в кресле, подтянув колени к груди, и вздрагивала от каждого шороха.
К трем часам усталость взяла свое, и она задремала, свернувшись в кресле клубочком.
Ей виделось что-то тревожное, даже страшное — кто-то гнался за ней, или она пыталась найти выход и не находила
Катарина вскочила с бешено колотящимся сердцем, еще не понимая, что ее разбудило. В первую секунду ей показалось, что где-то орет осел, которому отрезают уши.
Что это?! Кто-то издевается над животным? Но почему в ее саду?
Первым порывом Катарины было позвонить в колокольчик, вызывая горничную, поручить ей разбудить Эбрурио и выгнать охальников вон, но рука ее замерла на полпути, потому что дикие крики вдруг обрели смысл:
— На призыв мой тайный и страстный,О, друг мой прекрасный,Выйди на балкон[8].
Катарина подумала, что сходит с ума, потому что узнала и голос, и песню. Это это ее муж распевал, вернее, орал популярную любовную серенаду на всю улицу!
Едва не уронив с подоконника вазу с цветами, Катарина отдернула занавеску, поняла раму и высунулась по пояс.
В свете луны, среди розовых кустов стоял Хоэль, прижав одну руку к груди, а вторую вскинув к небу, и с надрывом выводил очередной куплет:
— Озари тьму ночи улыбкой,И стан твой гибкийОбниму любя.
Катарина в ужасе прижала ладони к щекам, потому что в доме напротив уже загорались окна.
— Прекратите! — в панике позвала она мужа. — Сейчас же прекратите!
Он замолчал, а потом какой-то странной походкой — ковыляя и шатаясь — затрусил к ее окну.
— Точно, вот здесь же ваше окно, донья Кошечка! — услышала Катарина его радостный голос и поняла, что Хоэль безбожно пьян.
— Ничего, я начну заново, чтобы вы все услышали
И он завел с еще большим воодушевлением:
— На призыв мой тайный и страстный
— Замолчите! — взвизгнула Катарина, увидев, что кое-кто из соседей выскочил во двор, подсвечивая фонарями. — Вы всех переполошили!
— Я знаю, что певец я — так себе, — тут же отозвался Хоэль, — но это от души Не обижайте…"
"— Мамочка! — зашептала благородная донна, чувствуя себя сейчас маленькой испуганной девочкой.
