— Похоже, вы хотите сорвать с нее платье, — произнес он многозначительно.
— Нет, не сорвать, — замотал головой Хоэль. — Ты рассуждаешь, как конюх! С ней нельзя силой, она — слишком хрупкий цветок. Но и по своей воле она этого не сделает. Я пытался, только что-то не получается.
— А что вы делали? Стихи ей читали?
— Читал, — отмахнулся Хоэль."
"— А цветы дарили? Конфеты?
— Нет, я ей купил чулки
— Чулки — это хорошо. Но поверьте моему опыту, знатные доньи любят не вещи. Вещи ценит голытьба, а благородным и богатым доньям нужно внимание.
— Я был внимателен, как как — слов для выражении мыслей не хватило, и Хоэль попытался помочь собственному красноречию, изобразив что-то на пальцах.
— Конфеты, цветы, серенады, — деловито сказал Трончиталь. — И ни одна красотка перед вами не устоит.
— Ты думаешь? — засомневался Хоэль.
— Я — знаешь, — отрезал Трончиталь.
— Может ты и прав, — Хоэль оглянулся, кого-то высматривая на темной улице.
— Кого ищете?
— Музыканта Как петь серенаду без музыканта?
— Час от часу не легче! Сейчас за полночь!
— Так серенады поют ночью, голова твоя капустная, — сказал Хоэль, погладив Трончиталя по макушке.
— Проспитесь и споете завтра ночью, — пошел на компромисс бывший оруженосец.
— Стану я откладывать на завтра такое приятное занятие!
— Да где вы найдете музыканта ночью?! — потерял терпение Трончиталь. — Идемте уже домой! Проспитесь, а потом уже делайте глупости!
— Здравый совет, — признал Хоэль. — Так и сделаем.
Катарина не могла уснуть до полуночи — сон так и не шел, потому что муж болтался непонятно где.
Сначала она сердилась, что он слишком веселится, потом злилась, представляя, что в таверне, куда он отправился с Трончиталем, наверняка будут сговорчивые девицы, которые задерут подол не только для демонстрации чулок. Чувства были настолько сильны, что Катарина не пошла в садовый домик, а тут же, за столом, написала мадригал:
Любовь и ревность об руку идут,И мне не сбросить их коварных пут.Избавиться я от любви мечтал,Но тут же в цепи ревности попалВскричал: «О ревность, тигра ты сильней!Твой яд мучительнее яда змей!Клыки твои, что гложут исступленно,Страшней зубов ливийского дракона!Уйди же прочь! Изыди! Пропади!Дай сердцу биться без препон в груди!».
Но лишь ослабит ревность путы, вновьМучительно пленит меня любовь.Пока мысли были заняты стихами, было легче, но как только мадригал был написан, тревоги вернулись с новой силой. Катарина вспомнила, что на премьере уличной пьесы Хоэля уже хотели убить.
