— залепетала Катарина, когда Хоэль затолкнул ее в ванную и закрыл двери изнутри.
— Теперь можно и поговорить, — Хоэль, не глядя на жену, прошел к ванне и пощупал воду. — Ну вот, почти остыла — он, даже не озаботившись полотенцем, подхватил за ручки медный котелок, булькавший на жаровне, и вылил в ванну.
На Катарину это произвело впечатление.
— Вы обжечься не боитесь? — спросила она, на мгновение позабыв о краже денег и прочих не особенно приятных событиях.
— Не боюсь, — проворчал Хоэль, развязывая шнурок на штанах и сбрасывая их на пол.
Жена не успела отвернуться. Он с удовольствием увидел, как ее нежное лицо залил румянец, и не удержался от подковырки:
— Я вас шокировал?
— Нет, что вы, — ответила она холодно. — После кражи денег меня не шокирует такая ерунда, как ваша голая задница.
Но тут же отвернулась, глядя в стенку. Хоэль залез в воду и блаженно вытянулся — ванна была огромной, он помещался в ней весь — с руками и ногами. Интересно, не в этой ли ванне утонул первый муж благородной донны?
— Вы не убегаете, — заметил он, закладывая руки за голову.
— Вы намеревались поговорить, — напомнила Катарина.
— Возьмите мыло и мочалку, — велел он.
— Разве я похожа на Чарито?
Он смерил ее таким оценивающим взглядом, что Катарина ахнула от негодования.
— Вы красивее, — изрек, наконец, Хоэль. — Но толку от Чарито было бы больше. Мыло и мочалку, пожалуйста.
Кипя от возмущения, он подала ему кусок мыла, пахнущий мятой, и новую мочалку — сунула в руку и поспешила отойти. Хоэль только вздохнул украдкой — а с чего он решил, что благородная донья будет его мыть? Дурацкие мечты посещают в этом доме.
— Ваш отец очень вас любил, раз оставил все деньги вам, обделив жену, — сказал он, намыливаясь.
— Донна Флоренсия сама просила его об этом, — ответила Катарина настороженно."
"— Очень благородно с ее стороны, — поддакнул Хоэль. — А вы знаете, в каких размерах ваша дорогая мачеха расходует ваши деньги?
— Я предоставила ей право брать столько, сколько нужно, — ответила Катарина тихо, но твердо.
— Она на воды ездит, и на тряпки тратит столько, что можно полгорода одеть.
— Мне это известно, — Катарина опустила ресницы, всем своим видом показывая, что он вмешивается не в свое дело.
— И вас это устраивает? — Хоэль приподнял брови.
— Я обещала отцу, что буду заботиться о его жене.
Ну вот, тайна открылась. Хоэль не выдержал и расхохотался. Катарина посмотрела на него с возмущением.
— Так вы дали слово? — спросил он насмешливо. — Что ж, тогда все понятно.
