Хоэль сначала нахмурился, а потом расплылся в такой улыбке, что одно это доводило до бешенства, а он еще и подмигнул, и погрозил жене пальцем, после чего удалился вместе с донной Пурьеттой.
Пока Катарина примеряла костюм при помощи Нури и Магдаленоты, она все время прислушивалась к тому, что происходит в соседней комнате. И ей совсем не нравилось то, что она слышала — низкий, мурлыкающий голос мужа, какая-то возня а потом — вот ужас-то! — хихиканье донны Пурьетты.
— Вам нравится? Или отпустить подол подлиннее? — спросила одна из девушек.
— Не надо, мне все подходит, — ответила Катарина. — Переоденьте меня и упакуйте платье.
Едва надев свой прежний наряд, она быстро подошла к примерочной, где скрылись муж и модистка, и громко позвала:
— Дон Хоэль!
— Да, донья Кош… донья Катарина? — тут же отозвался он, и судя по голосу, его так и распирало от веселья.
— Выбрали костюм? — холодно спросила она, поборов желание сдернуть штору, чтобы увидеть, что там происходит.
— Выбрал, — он хохотнул, а донна Пурьетта захихикала.
— Вам понравится, моя дорогая! Уже выхожу!
И он вышел. Вышел, подбоченясь, страшно довольный собой, в костюме Красного Плута[7].
Катарина возмущенно ахнула.
— Нет! — залепетала она, отчаянно краснея. — Вот так вы не пойдете
— Вам не нравится костюм? — удивился он, оглядывая себя, а потом подошел к зеркалу.
Катарина не выдержала и застонала, закрыв лицо ладонями. Нет, на это просто невозможно смотреть! Ее муж, герцог дель Астра, зять уважаемой семьи, вырядился в красную рубашку со свободной шнуровкой, которая позволяла видеть мускулистую волосатую грудь — как у какого-нибудь простолюдина на пьяной попойке в таверне.
И еще в красные облегающие штаны до колен, так что теперь любой мог любоваться его обтянутыми алой тканью крепкими ягодицами и прекрасным гульфиком с черными продольными полосами, ненавязчиво и скульптурно обрисовывающим то, что в нем хранилось. Не спасал ситуацию и короткий алый плащ, который муж набросил на плечи. Еще к костюму полагалась красная шляпа с рожками и красная полумаска — все вместе выглядело вызывающе, зловеще, и так чувственно, что хотелось выскочить на холодок и продышаться.
Катарина заранее представила, сколько возмущений вызовет этот вычурный костюм. Сколько возмущений и интереса.
— Вы не пойдете в этом, — сказала она решительно.
— Добрый день, приехали, — съязвил Хоэль. — С каких это пор вы, донья, решаете, в чем мне ходить и куда? Это маскарад, и я намерен развлечься по полной.
