– Я ж столичная фемина, мне интересно… Парочка спальников на полу, и все. Стены голые. Окно какой-то тряпкой завешено.
– Главное, стекол нет. Это хорошо. Терпеть не могу родным организмом стекла вышибать. Это в кино они из слюды, а в жизни – режутся… И больно.
Глава третья
Кто ходит в гости по ночам, тот поступает мудро…
Ночью, в полумраке – для луны был не сезон, – развалины улицы выглядели еще более странными, неправильными, чуждыми. Если днем еще имелось какое-то карикатурное подобие нормальной человеческой жизни, то ночью все обстояло решительно наоборот.
Стояла душная тишина, долетавшие время от времени звуки были решительно ни на что не похожи, в них приходилось долго опознавать нечто хотя бы приблизительно знакомое – еще и оттого, что сознание ничего знакомого заранее не ждало. Так что любой случайный скрежет железа – ветерок, быть может, или крыса шмыгнула, – любой стук сначала представлялись черт те чем, насквозь непонятным и тревожащим…"
"Вот выстрелы, что характерно, ни с чем нельзя было спутать.
А они порой раздавались где-то в отдалении – два раза это были одиночные пистолетные, один раз – недлинная автоматная очередь. Что в сумме означало самые обычные ночные будни. Пожалуй, сегодняшнюю ночь можно было с полным на то правом назвать тихой и спокойной.
Они ждали, каждый на своем месте. Двойками и тройками они сюда проникли еще в сумерках и заняли заранее расписанные позиции. В доме напротив целителя кто-то, похоже, мирно обитал – там совсем недавно горел посреди комнаты на втором этаже костерчик, тянуло съедобным варевом, среди тихих голосов слышался и женский, но очень быстро все стихло.
Улеглись спать, надо полагать, справедливо не желая привлекать к себе ночью чье бы то ни было внимание.
В эфире ничего особенного не блуждало – так, редкая перекличка блокпостов с комендатурой, да однажды чужой голос каркнул две фразы, похоже, на арабском, но передача прекратилась раньше, чем удалось хоть что-то определить.
А в общем, нормальная была тишина, не тягостная.
Пресловутое чутье, от которого и впрямь глупо отмахиваться, на сей раз не сулило вроде бы ничего скверного.
Пора было работать. Четверо встали и, передвигаясь совершенно бесшумно, выскользнули из выбранной в качестве укрытия квартиры. Лестницу они помнили наизусть, и сейчас, почти в полной темноте, спускались по ней без малейшего звука, шелеста, скрипа, словно цепочка призраков, отправившихся после полуночи побродить по грешной земле.
