Нидерхольм дергался и шарахался, но Сергей, выдержав его в такой позиции должное время, приподнял не раньше, чем убедился, что клиент проникся. И рявкнул:
– Повторяю вопрос! Ты ее знал?
– Эт-та девушька – боец сопротивления…
– Была, – хмуро сказал Сергей. – Ну, ты видел, что из нее получилось? А из остальных? Отвечать, тварь! – и встряхнул пленника так, что у того громко лязгнули зубы. – Ну?
– В-видель…
– Вот, давно бы так, – сказал Сергей вполне миролюбиво.
– А не приходило ли вам в голову, милейший господин Нидерхольм, что и вы можете составить им компанию? Прямо сейчас.
– Ви шутите?"
"А еще европеец, солидный человек… – поморщился Сергей. – Ну какие тут могут быть шутки? Здесь, – он коротким жестом обвел окружающую местность, – нет ни закона, ни порядка, ни власти. Здесь есть только мы. А вы, кстати, и под Женевскую конвенцию не попадаете даже… Так, непонятно кто.
– Мой пассепорт…
– А нету никакого пассепорта, – усмехнулся Сергей, взял у Самеда синюю книжечку с тисненым золотом гербом и поднес к ней паршивую одноразовую зажигалку.
– Сгорит сейчас ваш пассепорт – и что? Мы – ребята не болтливые. И получится еще один неопознанный труп… впрочем, если вас даже кто-то потом ухитрится опознать, вам, во-первых, будет глубоко все равно, а во-вторых, нас будет не в чем упрекнуть. Откуда мы знали, обстреливая колонну, что среди бандитов – иностранный подданный, попавший в страну нелегально? Мы же не телепаты, в конце-то концов…
– Ви не посмеете…
– Да неужели? Интересно, почему это? – Он встряхнул пленника за шкирку.
– Я вам скажу больше, господин Нидерхольм. Именно потому, что мы не телепаты, не можем ручаться, что вы и в самом деле честный журналист. А вдруг вы – разведчик? Шпион, а? И на самом деле не статейки кропаете, а учите боевиков подрывному делу. Или военные секреты собираете.
А? Что, безумное предположение? Почему безумное, интересно? Потому только, что у вас патлы до плеч вокруг лысины свисают? Как будто шпион должен непременно стричься на армейский манер. Наоборот…
– Боже мой, что вы такое говорите! – воскликнул Нидерхольм, уже находившийся в должном расстройстве чувств. – Я только журналист, не более чьем эт-то…
Сергей подмигнул Косте, и тот выдвинулся на сцену.
